— Иди к нам, Берита, — зашелестело со всех сторон. Кто-то из женщин заплакал, и на неё шикнули.
— Скажи, Берита, что думать, чего хотеть?
Фигуры шевелились, освобождая ей место напротив двери. По крыше, треща жердинами, ползали мужчины, укрывая остов наспех набранными листьями песчаницы.
Берита прошла, дотрагиваясь до мокрых женских голов. Грузно уселась на свое место. Тихонько, скрытно от всех положила руку на рукоять ножа.
— Все тут? Все, кто может?
— Да, Берита…
— Подождём, когда крышу сделают. Молодые все целы?
— Целы, что им сделается, друг за дружку держались, — нервно крикнула молодайка напротив, — а вот сыночек Самумы, и первенький Толы…
— Тихо! — Берита подняла руку. Загомонившие женщины смолкли. Но в тишине одна сказала еле слышно:
— Давай попросим, Берита, пусть вернут детей, — и смолкла, сама испугавшись сказанного.
Свет убывал, ложились на крышу широкие длинные листья. Мужчины тоже примолкли и работали быстро, торопясь скорее закончить и уйти от женской ворожбы. Большая комната пахла женскими телами, их страхом, и ещё наплывал из угла кислый и острый запах. Берита принюхалась. Снова Тику сидел один и глотал настойку из трав и болотника. Но женщины ждали, смотрели на неё большими, блестящими от тревоги глазами, и надо было говорить с ними.
— Ветер ли, дождь, а то холод приходит, или Большой Охотник злится и не дает еды, мы знаем: смерти идут к нам, и даже в яркие дни бывает так, что заблудится дочь в лесу, упадёт сын со скалы в стремнину. Вы все это знаете.
— Знаем… — прошелестело по кругу и померкли глаза, головы опустились.
— Нет нужды просить, если судьба так повернулась, — а внутри её толкнулось тихонько насмешливое: «Судьба, говоришь, Берита?» — и она сказала громче, чтоб заглушить голос:
— Много просить — больше потерять, это я вам говорю, я ваших детей принимала и лечила, и вас и мужей ваших. Сейчас закроется крыша, и я вам скажу. А вы мне верьте.
— Да, Берита…
Стало тихо. Шелестели вздохи в наступающем мраке, шелестели листья на крыше, и покашливали мужчины. И вот, оставив только одно отверстие, под самым глазом Ночного Охотника, мужчины с шумом слезли, и шаги их стали удаляться по скрипучим мосткам. А там, куда они шли, всё замолкало — разговоры, крики и даже плач. Люди знали: нельзя мешать женщинам хотеть, надо сидеть тихо и только думать о том, чтобы у них получилось.
Темнота стояла в большой просторной комнате, как вода в тени. И только в оставленную дыру смотрел белый глаз Большого Охотника. Столб света падал в центр и высвечивал постеленную круглую циновку с вытканным звездой узором. В промежутках меж чёрных лучей красным прочерчены линии к самым краям. Женщины сидели, поджав под себя ноги, каждая на острие луча и плотно прижимали ладони одна к другой, смыкая круг в целое. Рассеянный свет еле-еле показывал лица с чёрными глазами-провалами и линией закрытого рта — каждое похоже на лик Охотника.
Берита держала руки, как и они, на весу, касалась сухими ладонями: правой — горячей ладони Ронки, левой — подрагивающей влажной ладони Сании. Первый раз Сания сидит в круге, но она уже родила двоих, женской силы в ней много, боится пока, ну ничего, привыкнет. За жизнь несколько раз приходится собирать женщинам племени большой круг, и это не то, что пожелать молоку не киснуть или вернуть убежавшего за околицу ребенка.
Берита лица к Охотнику не поднимала. Смотрела на женщин, по очереди на каждую. И с мыслями собиралась. Она пока не знала, что будут хотеть, но не сильно волновалась, потому что не всё нужно знать наперёд: боги всегда здесь. Надо просто начать…
— Из времени до времени и через время, — сказав, замолчала и слушала, как женщины шёпотом повторяют за ней:
— Из времени до времени, через время, время, вре-мя…
— Как дереву и траве, зверю в лесу, рыбе в реке…
— Как дереву и траве…
— Дай нам заботу, Большая Мать!
Берита запрокинула голову. Уже не надо было смотреть на круг. Шёпот женщин начинался одновременно с её словами. Никто не сбился, повторяя, и рука Сании перестала дрожать.
— Дай нам защиту, Большой Охотник!
Лица смотрели вверх, лепестками огромного цветка с серединкой звездой. В такт словам женщины наклонялись вперед, не опуская лиц, и снова откидывались. Казалось, цветок ожил и дышит, шевеля белеющими лепестками.
— Подари нам время, Большая Мать, защити наше время, Большой Охотник!
— Подари нам… Большая Мать…
— Дай! — резко оторвала Берита свои ладони от рук соседок и, подняв над головой, хлопнула, выкрикивая слово.