Одевшись, Нет идет в ванную, она по-прежнему не смотрит на меня. Она бросает меня, а я понуро сижу на краю кровати, словно на краю пропасти. Она не закрывает за собой дверь. Я вижу, как она красится. Она нарочно изводит меня своим молчанием, она показывает, что в ссоре виновата я. Я наблюдаю, как она подносит ярко-красный тюбик помады к губам, как красит ресницы, подчеркивая глаза. Она не замечает безутешную тень, сидящую в спальне и безмолвно умоляющую о пощаде.
Только нарисовав на лице маску, Нет возвращается в комнату и наконец смотрит на меня убийственным взглядом:
— Тебе пора одеваться, ты опоздаешь.
— Нет, что случилось?
Случилось то, что появился тигр, что его тело вошло в нее, танцевало на ней. Воспоминание о нем остается в ней. Случилось то, что я промолчала вчера, и поэтому Нет думает, что я тоже танцевала с ним. Случилось то, что он вечным кошмаром впечатался в мой мозг.
— Я не понимаю, почему ты скрыла от меня, что вы знакомы. Мы всегда все друг другу рассказывали. И ты так грубо ведешь себя с ним, я тебя не узнаю… Эта ревность…
— Нет, прекрати!
Я встаю. Мои руки протягиваются к ней, чтобы остановить поток слов, которые неизбежно станут несправедливыми. Я хочу поставить преграду. Наше противостояние становится похожим на сражение. Поняв это, я быстро сажусь, объявляя об отказе от участия в поединке. Я не хочу, чтобы она ввязывалась в мою войну. Пусть лучше она воображает себе преступную связь и невозможную ревность, чем узнает о моем прошлом, на фундаменте которого я построила свою новую личность. Докмай, я — Докмай.
— Тебе так неприятно видеть, что я счастлива с ним?
Я закрываю глаза, сраженная убийственным вопросом. Больше всего на свете я желаю, чтобы она была счастлива. Но…
— С ним…
Мой шепот застревает в горле, а память идет трещинами. Мое прошлое грозит выплеснуться наружу.
— У него есть деньги, он красивый. Мне нравится, как он целуется, как трогает меня…
Она засыпает меня аргументами, подтверждающими то, что мой палач — ангел. Она говорит о его теле, которое вызывает у нее головокружение, а у меня — тошноту. О его ласках, которые приводят ее в восторг, а меня — в содрогание. Рев тигра вскоре заглушает неудержимый поток ее речей, снова будя во мне желание убежать.
— А я еще раз говорю, что этот человек принесет тебе только несчастья! Он проклят!
Ярость исчезла из ее глаз. В них появилась грусть. Просто грусть. Губы полуоткрылись, их изгиб напоминает трещину на моем сердце. Руки повисли вдоль тела, словно две птицы, упавшие с вершины дерева. Я делаю шаг к ней навстречу, чтобы утешить. Но мое движение заставляет ее отпрянуть. Я вижу по ее потухшему взгляду, что она собирается обидеть меня.
— Пребывание в «Розовой леди» явно не идет тебе на пользу, — шипит она и резко наклоняется, чтобы взять сумку с нижней полки шкафа.
Она вешает ее себе на плечо, выпрямляется во весь рост и идет к выходу. Взявшись за ручку двери, она, не глядя на меня, бросает:
— Раньше ты мне больше нравилась.
Я снова собралась в одиночестве. Я выбрала цвет, ткань, аромат без поддержки своей подруги. Наша дружба разрушалась, словно стены наших боксов. И я беспомощно смотрела на это. Я ей солгала, а она не сдержала обещания. Я отказалась рассказать о своем унижении, а она пустила его в нашу постель. Скоро она прогонит меня, чтобы я не мешала ей принимать тигра. Я рассматривала свое отражение в зеркале, рассматривала нового человека, которого Нет помогла мне создать, а теперь не хотела видеть.
Ее слова отдавались эхом по всей притихшей квартире: «Раньше ты мне больше нравилась».
Я нравилась ей в образе жертвы.
Докмай она ненавидела.
Но я лучше умру, чем вернусь назад, к ударам, к снам, полным запахов хищника.
Переступая порог квартиры Нет, я предчувствую, что мне скоро придется покинуть ее навсегда. Тигр выгонит меня из убежища. Я буду вынуждена искать новый кров. «И не вздумай показываться здесь снова! — рычит голос из прошлого. — Иначе я тебя убью!» Услышав его, я не замираю, как сделала бы раньше. Я бросаюсь бежать. Я мчусь без остановки. Не глядя на прохожих, на гуляющих, на торговцев, устанавливающих свои лотки на сои Патпонга.
Я бегу, задыхаясь и беспрестанно повторяя:
— Я — Докмай. И меня ты никогда не убьешь.
Я прибегаю в «Розовую леди» вся в поту. Я икаю, пытаясь отдышаться. От движения ком в животе исчез. Воспоминание о темном переулке рассеялось, его вытеснили карнавал красок и огней, прилавки с часами и золотистыми тканями, с одеждой, копирующей знаменитые фирмы. Улыбающиеся, мечтающие быть соблазненными фаранги уже прогуливаются между рядов. Медленно подходя к бару, я чувствую, что теперь не избегаю их взглядов, а, наоборот, ищу их. Я погружаюсь в глаза мужчин, чтобы зажечь в них огонь желания, вызвать трепет, о котором столько раз говорила Нет. Теперь я знаю, как пробудить искру. А моя подруга этого не видит. Она слишком занята своей любовью к негодяю, которого принимает за прекрасного принца. Что поделаешь! Я ничем не могу ей помочь. Я спасусь без нее. Этот квартал рассеет мое проклятие огнями и улыбками. И тень больше не догонит меня.