И вдруг, перед еще закрытой дверью «Розовой леди», я вижу прямую фигуру человека с маленьким чемоданчиком, полным волшебных красок.
IX
Человек в маске
Ноябрь 2006 года
После ухода Пхра Джая человек в маске задремал на своей влажной циновке. Дождь прекратился, на смену ему пришел прохладный ветер, полный испарений. Полный ароматов мокрых растений и растрепанных деревьев, полный дыхания наводнения.
Несмотря на оковы сна, человек не терял бдительности, все его чувства были обострены. Заслышав скрип пола, уловив ноздрями запах, напоминающий человеческий пот, он вскакивал. Иногда он даже кидался к двери и прижимал к жести ухо, чтобы уловить шепот на лестнице. Он не дышал, он приказывал сердцу биться не так громко. Стук капель, агония размокшего дерева. Ему даже казалось, что он слышит вдалеке знакомый смех.
В конце концов ему приходилось признать очевидное: Льом не вернулась.
Шумел просто ветер.
Скоро спустится ночь и приведет с собой толпы призраков. Под веки человека проникает сон, и пляска забытых теней начинается. Появляется красивый, высокий фаранг, чьи глаза похожи на южные моря, а волосы — на бесконечные пляжи на открытках. Сильный, мускулистый таец с обнаженным торсом хохочет, превращаясь в тигра.
Демоны прошлого заполонили комнату, они, словно химеры, мечутся по безмолвной квартире. Они растут вместе с темнотой, они заполняют сумерки. Человек просыпается и зажигает огонь, но неутомимый хоровод по-прежнему скачет по комнате.
— Оставьте меня, оставьте меня, — шепчет он, ворочаясь на циновке.
Наконец он решает заварить чаю, надеясь утопить бесов в горячей воде, в ароматах лечебных трав. Но призраки толпятся вокруг человека и, желая свести с ума, разыгрывают сцены из прошлого, которые невозможно забыть.
— Я… мне надо пройтись, — говорит он тогда и бросается за ширму, чтобы взять одежду и маску.
Его рубашка еще совершенно мокрая, она не могла высохнуть в таком влажном воздухе. Вторую рубашку, сухую и чистую, он отдал девочке. Когда сырая грязная ткань касается тела и прилипает к шрамам, его пробирает озноб. Призраки прыскают со смеху, видя, как он дрожит.
— Заткнитесь! — кричит он, в бешенстве молотя по воздуху руками.
Бесы бушуют пуще прежнего, от их прыжков дрожат стены. Человек надевает маску, делая вид, что не замечает их. Ему надо как можно быстрее уйти из квартиры, иначе тени его одолеют. И будут терзать, пока не отнимут разум. Он открывает дверь, и свежий уличный воздух охватывает его. Он приглаживает рубашку, по телу бегут мурашки. Закрыв дверь и оставив за ней насмешничающих демонов, человек бросает взгляд на верхний этаж, на полуоткрытую жестяную дверь, ведущую в ад девочки. Вернулась ли она домой? Вдруг шум борьбы с кошмарами, столь сильный в последние часы, заглушил ее нетвердые шаги по лестнице?
Он ждет несколько минут, надеясь услышать ее хрип или просто увидеть ее саму. Но ничего не происходит. Тогда человек в маске спускается вниз по лестнице, громко стуча ногами, так, чтобы наркоманка поняла, что он уходит. Быть может, этот стук заставит ее выйти из квартиры, заставит спуститься с облака, вызовет на ее лице прекрасную, как солнце, улыбку.
Дойдя до грязной лужи, залившей вход, он останавливается, закрывает глаза и начинает молиться о том, чтобы она оказалась за его спиной, когда он повернет голову. Он медленно, словно механическая игрушка, оборачивается и, дрожа от ужаса, поднимает ресницы.
Вместо хрупкого, беззащитного силуэта девочки он замечает гораздо более массивную, полупрозрачную фигуру с желтыми глазами и с похожими на клыки зубами, она гримасничает и машет рукой в зловещем приветствии.
Бесы решили преследовать его и здесь.
— Я знала, что ты вернешься.
Он мог бы убежать в тот момент, когда она двинулась ему навстречу. Мог бы ускользнуть от измененного временем силуэта из прошлого, который спокойно приближается, цокая каблуками. Но его околдовывает распространяемый ею сладкий запах перечной мяты.