— Ты уже несколько вечеров подряд следишь за моими окнами.
Человек в маске не знает, что отвечать полупрозрачной тени. Она кажется совершенно живой по сравнению с другими бесами, одолевающими его после заката солнца.
— Я узнала тебя, несмотря на… маску. Это ведь действительно ты? — спрашивает она, протягивая к нему руку.
Человек ждет прикосновения, чтобы увериться в том, что она не является плодом горячечного бреда. Он дрожит. Бег не согрел его, не высушил сырую рубашку, не помог избавиться от призраков. В конце концов он остановился перед домом, за которым наблюдал целыми ночами, надеясь, что демоны прошлого останутся здесь. И вместо этого перед ним появилось новое видение.
— Ну? Это ты? — спрашивает она, беря его за руку. — Да ты весь горишь.
Он отступает, удивившись ледяному и в то же время очень знакомому прикосновению. Он пытается рассмотреть в темноте ее лицо. Он не грезит: это она, живая и постаревшая. Щеки впали, лоб от бессонных ночей покрылся морщинами. Ее тонкие бесплотные губы дрожат, говоря об испытаниях, которые ей пришлось пережить. Дерзкий огонь, когда-то оживлявший ее глаза, погасила пелена слез.
«Сколько же страданий доставил ей тигр, если она так изменилась!» — думает человек в маске. Женщина отводит глаза в сторону.
— Тебе надо к врачу пойти, — со слабой улыбкой говорит она ему надтреснутым голосом.
Ее рот приоткрывается в усмешке, и за кромкой губ появляются две зияющие дыры, два огромных нелепых провала. Ей не хватает двух зубов, и человек в маске сразу понимает, как она их потеряла. Он видит привычную сцену, он представляет, как тигр швыряет женщину на мебель или бьет в лицо. Человек в маске чувствует, как призывающий к мщению гнев рокочет в нем, разливаясь по всему пылающему от лихорадки телу. А ведь он молился, чтобы ее миновала эта участь.
Проклятию недостаточно его одного? Оно должно распространяться на всех, кто ему дорог?
— Ох, не может быть! — выдыхает он в бешенстве, протягивая руку к ее обезображенному рту. — Он что, бьет тебя?
Как ему хочется взять ее на руки, пропитаться ее ароматом, согреть своим горящим телом. Но он боится запачкать ее мокрыми лохмотьями, оставить следы на красивом сиреневом платье, напоминающем о весне. И он просто повторяет нежный жест, который она сделала много лет назад в тихой комнате. Словно надеясь заполнить уродливый проем, бесстыдно открывающий ее язык.
— Это… это нестрашно, — отвечает она, пытаясь выпрямиться и подавить рыдание, заставившее ее запнуться.
Человек много раз видел, как его подруга борется со слезами. И победа всегда оказывалась на ее стороне. Но сегодня ее плечи опускаются. Спина сгибается. У нее явно нет больше сил изображать мужество, нет больше сил затыкать трещины, через которые вырываются наружу чувства. И она безмолвно плачет, уткнувшись в ладонь человека. Ее тело сотрясается от спазмов, как сотрясалось от них несколько дней назад тело наркоманки. Его рука горит под рекой ее горя.
— Я убью его, — рычит он.
— Нет! Нет, прошу тебя! — вскрикивает она, отстраняясь.
Но человек уже принял решение. Тигр должен умереть. И женщина чувствует это. Она снова придвигается к нему, крик превращается в стон, она хочет умилостивить его трепетом своего сердца:
— Пожалуйста… Не делай ему зла.
Она прижимается к нему, не обращая внимания на мокрую, грязную рубашку, на жесткую маску, царапающую ей щеки. Молодая женщина крепко обнимает его, словно впитывая в себя его гнев. Она хочет вызвать у него головокружение, опьянить своим ароматом, растопить горячими ласками его стремление к мести. Его подруга, быть может, постарела. Но время нисколько не уменьшило ее умения обольщать.
— Обещай мне… — всхлипывает она ему в ухо.
Человек закрывает глаза. Эти мольбы, эти отчаянные объятия, это прижимающееся к нему дрожащее тело… Нет! Он отказывается верить. Он медленно высвобождается из ее рук, открывает глаза, и выражение лица его подруги не оставляет уже никаких сомнений.
— Ты… ты все еще любишь его? — спрашивает человек. Эта мысль заставляет его отступить.
Она опускает голову. Думает, как лучше описать чувство, которое она испытывает к проклятому, к тому, с кем она делит постель. Это не любовь. Нет, она не назвала бы это любовью. Это обожание и преклонение. Тигр держит в своих лапах всю ее жизнь. Ее дни подчинены ритму получаемых от него ударов. И так в течение почти двадцати лет. Если он умрет, она потеряет точку опоры. С его исчезновением ее существование прекратится. Она задохнется без своего зловещего спутника. Он один позволяет ей дышать.