— А теперь он перепродал нас сюда, в «Парнас», — снова заговорила девица. — Но мы провели юридическую экспертизу договоров. Они были составлены так, что к ним не подкопаешься — издатель их не нарушил. Это каждый из нас по отдельности пролопушил, когда их подписывал. Но с Фрицем-то у нас договора не было. И тут победа будет за нами. Как только мы добудем его адрес, сразу подаем на него в суд за плагиат. И пусть он покрутится…
Агния так и не узнала, что произойдет дальше, потому что секретарша, сочувственно слушавшая их разговор, неожиданно ей кивнула и показала на едва заметную боковую дверь в стене. Агния, не теряя драгоценных минут, сразу поднялась и очутилась в просторном кабинете, где за т-образном длиннющим столом помещался директор.
Он показался Агнии невероятно молодым. К тому же в ухе у него была серьга. Но держался директор с привычной уверенностью, словно уже двадцать лет отруководил за этим столом.
— Значит, будем делать книгу об Антоне Шолохове? — сказал он, едва она успела сесть на предложенное место. В его словах был, скорее, не вопрос, а подтверждение. Или форма знакомства, приветствия.
— Да, — стыдясь своей робости в голосе и стараясь не смотреть на его серьгу в ухе, произнесла Агния. Она понимала, что у директора на нее совсем немного минут, что в приемной сидит десяток человек, а она влезла без очереди, и от этого ощущала себя неловко.
— Парадоксальная судьба… Мне рассказывали, вы были с ним лично знакомы… или даже дружны…
— Нет, — выдавила из себя Агния, теперь уже стыдясь, что выглядит перед директором почти что самозванкой.
. — Как нет? — удивился директор. — Не были знакомы? Что же мы тогда…
И Агнии показалось, что он отодвигает ее договоры в сторону.
— Я была рядом с ним в момент его смерти, — успела сказать она.
— Ну вот, видите. — В голосе директора послышалось облегчение. — Быть рядом с умирающим — это даже больше, чем дружба. Это все равно, что душу принять. А вы говорите, не были знакомы. У меня тут авторы, наоборот, стараются нагнать понту. А вы — не были знакомы. Главный редактор предупредила вас о специфике нашей серии?
— Нет. Она сказала, это сделаете вы.
— Понятно, — директор слегка улыбнулся, и Агния почувствовала, что можно немного расслабиться. — Серия наша — массовая, то есть для народа. А народ у нас образованный. В ней не надо пускаться во всякую мутоту, там, искусствоведческие глубины, но у читателя должна остаться иллюзия, что вы это делаете. С другой стороны — не стесняйтесь давать клубничку. А также жареное. Читатель делает вид, что плюется, а на самом деле очень даже любит… Можно и говнеца…
— Хорошо, я учту: жареного говнеца, — выговорила, словно завороженная, Агния.
— Да, — подтвердил директор, потом посмотрел на нее, секунду подумал и громко, с удовольствием, рассмеялся, — жуткий получился каламбур. Еще то блюдо. Нет, этим, естественно, кормить людей не надо. Важно, чтобы читатель постоянно испытывал удовольствие. Чтобы, дойдя до конца одной страницы, ему немедленно хотелось читать следующую. Ну да что я вас учу, вы это знаете лучше меня. Помните, что тираж и, следовательно, гонорар зависят от вашей интонации, от секретов интимной жизни героя, которые вы приоткроете, от ваших умных размышлений.
— Я как раз хотела посоветоваться, — заторопилась Агния. — Не страшно, если я проведу анализ на тему, кем дается талант: он от Бога или от дьявола?
— А вы что, всерьез верите в эти глупости? — И директор впервые с интересом на нее посмотрел. — Ну хорошо… проводите этот свой анализ… Главное, чтоб не скучно было, — согласился он. — Сами-то вы как думаете?
— Я хочу это выяснить в процессе, — теперь уже храбро сказала Агния. — Проанализировав его жизнь. С художником, я имею в виду художника в широком смысле слова — композитора, поэта, живописца, — часто бывает такое ощущение, что его рукой водит то сам Бог, а то — как будто дьявол.
— Но слишком много чернухи тоже не надо, важно, чтобы книга была коммерческой, — вставил директор. — И вообще, слишком этими анализами не увлекайтесь.
Директор поднялся. И, словно ее вообще здесь не было, занялся своими бумагами. Агния поняла это как сигнал к немедленному уходу и тоже приподнялась.
— Против наших условий у вас возражений нет? — спросил он, придвигая листки договоров.
— Нет. Только, простите меня за идиотский вопрос. — Она вспомнила разговор, который только что произошел в приемной. — Книга выйдет точно под моим именем?
— Не понял? — спросил директор и во второй раз с интересом на нее воззрился.
— Я спрашиваю, на обложке будет мое имя?
— Естественно. За кого вы нас принимаете? Не мое же. Или вы хотите взять псевдоним?
— Нет-нет, пусть будет мое.
— И постарайтесь уложиться в сроки. — Это он говорил, уже ставя закорючку напротив своей фамилии.
Проходя через приемную, по-прежнему забитую теми же терпеливо ожидающими авторами, Агния взглянула на часы. Весь ее разговор занял четыре минуты.
— Теперь уж мы, — произнесла спортивная девица, и «Алогинские» стали радостно подниматься.
НАХОДКА СТАРОГО БОМЖА
— Здравствуйте, Дмитрия Евгеньевича будьте добры.
— Слушает Самарин, — проговорил Дмитрий в телефонную трубку, с трудом отвлекаясь от скорбных мыслей.
— Димка, это в самом деле ты? Что-то у тебя голос больной. Опять у вас совещание? — Называть начальника следственного отдела прокуратуры Петроградского района Димкой и так с ним разговаривать могла только его собственная сестра, Агния.
— Да нет, обычный у меня голос, как всегда, — рассеянно ответил он, одновременно читая разложенные на столе бумаги.
— А я говорю, больной! Слушай, я же из Москвы вернулась! Или ты совсем забыл? Хотя бы обрадовался для приличия! Надеюсь, ты Глебу не успел сказать, что меня ограбили?
—Не успел.
— Ну и хорошо! Пусть он ни о чем не знает, ладно? А мне в Москве заказали писать большую книгу, аванс выдали!
— Как же, помню-помню, — проговорил Дмитрий, по-прежнему глядя в бумаги и стараясь удержать в памяти промелькнувшую подробность, которая объединяла весь этот мрак.
— А то, что у тебя день рождения — ты помнишь?
— Да-да, как же, конечно, помню. — Подробность, едва показавшись, вильнула хвостом и ушла в темные глубины сознания. Или подсознания — кто ее там найдет. — Так вы по какому делу? — рассеянно переспросил он.
— Ты совсем уже заработался! Это я, Агния, твоя сестра! Мы с Глебом сегодня к вам зайдем. Ты слушаешь меня? Хотя бы поздравить. Часиков в восемь. Сумеешь отбросить свои дела ради родственников?
— В восемь? Ну хорошо, конечно, отброшу. Будем рады. — И Дмитрий Самарин автоматически на листке ежедневника сделал пометку: «Агния — 20-00».
— Слушай, мсье Пуаро, тебе обязательно надо отдохнуть! — недовольно проговорила Агния. — Единственная сестра скоро станет автором знаменитой книги, а он с ней, как с чурбаном!
— Да ладно тебе! — Дмитрий наконец оторвался от своих размышлений и даже невесело рассмеялся. — Тут у нас такие дела!
— Что, опять маньяка ловите?
— Маньяка? Что ж, ты попала в точку. И причем даже не одного, а шайку. Да, именно так: шайку каннибалов! Действуют в нашем районе. Так что ходи по улицам осторожно, сестренка, не то кожу снимут. Знать бы еще, куда они ее потом — на барабан или на абажуры.