Так что теоретически Украина была страной, в котором действует парламентская демократия, а парламентские деятели действуют таким образом, чтобы представлять интересы граждан; страной, в которой гражданин, честно заплатив налоги, бесплатно пользуется дорогами, школами, больницами, и где можно чувствовать себя безопасно, потому что милиция охраняет невиновных и законопослушных, прокуратура прилагает все силы, чтобы объективно подходить к рассматриваемым делам, невиновных не осуждать, а для виновных требовать наказания, адекватного поступкам, где суды, в ходе судебного разбирательства, руководствуются буквой и духом закона.
На практике же Украина была страной, в которой здравоохранение и образование являются платными, где парламент принимает такие законы, за которые получит больше денег, где случайное взятие оплаты за пользование дорогами осуществляется посредством розыгрыша гротескного шоу, где милиция, суды и прокуратура могут, хотя и не обязаны, требовать для себя благодарности за выдачу соответствующего решения. И так далее.
После Майдана все это должно было измениться. Дорожная милиция пыталась, правда, вернуться к своей практике, но когда новоизбранный президент Петр Порошенко заявил, что с нынешнего момента "жить станем по-новому", водители начали бунтовать.
— "Так на кой ляд ты мне палкой размахиваешь, Порошенко сказал, что живем по-новому, так, курва, живем по-новому", так я им говорю, — рассказывал мне Роман, с которым я когда-то выезжал за пределы Львова, и который демонстративно ускорил возле поста ГАИ. К этому времени дорожную милицию уже разогнали, но еще какое-то время она, прежде чем их место заняла только-только формируемая полиция, пыталась как-то осторожно и с чувством чего-то хапать. Автомобили, стоящие у поста, словно имперские истребители у Звезды Смерти, за мчащимся Романом не тронулись, но через какое-то время мы увидали машину ГАИ, которая какой-то автомобиль остановила. Не сильно большой, не сильно дорогой, потому что тут риск тоже случается, но и не слишком дешевый, потому что тут имеется риск того, что взятка будет слишком маленькой. Так себе, средний класс. Я только увидел, что водитель размахивает руками и что-то орет, а гаишник с тупой миной делает вид, что ему все это пофигу, и чего-то записывает в блокнот, словно "придворные" Ким Чен Ына на фотках из блога "Ким Чен Ын смотрит на вещи".
Обожаю рассматривать снимки украинских милиционеров. Впрочем, российских — тоже, потому что это одно и то же. Эта непрактичность их формы. Эта расклеенность, эта бесформенность. Все то, что так много говорит об этом несчастном, восточном пространстве. Все эти милиционеры выглядели ни на что не способными даунами. Штаны с них сваливались, трусы были видны, обувь растасканная и грязная, рубашки натянутые на животах, волосы под фуражками потели и вылезали из-под них: волосы прямые, серо-бурые. Форма вечно уродливая, как будто бы ее проектировщики непоколебимо стали на своем, будто бы постсоветские милиционеры обязательно должны быть символом восточноевропейского стереотипа. Они выглядели пародией на западную эффективность формы. Как некто, кто делает вид, только у него не выходит. Да, я обожаю издеваться над снимками этих бедных мусоров из мотоциклетных подразделений, которые, вроде как, обязаны выглядеть cool, в высоких ботинках, кожаных штанах и куртках, вот только штаны эти у них вечно сваливаются, штанины налезают на притоптанные пятки, носки ботинок вечно поцарапанные, куртки вечно большие и вздуваются на ветру слоно паруса. Или же видом тех неспособных обитателей обочин, с их черно-белыми жезлами, свисающими с запястий, с руками в карманах, в этих их дебильных костюмах, выглядящих тюремной версией лыжных комбинезонов, в этих их папахах или сельских кожаных шапках с меховыми ушами. Нет, в советские времена не было такого, чтобы за человеком в форме девушки гуськом как привязанные шли…