Я упёрлась ладонями в плечи Гриши и начала высвобождаться из его крепких рук.
- Ослабь хватку, - пропыхтела я возмущённо, а он рассмеялся и отпустил меня.
- Если ты думаешь, что я сейчас раскаюсь, то придется тебя разочаровать, Вера, - глаза Гриши блестели в электрическом свете лампы, освещавшей веранду. - Ни о чём не жалею. Тебе это нужно было так же, как мне. И этот мой поступок имеет лишь косвенное отношение к ситуации.
- Надеюсь, - я залпом выпила остывший чай. - Надеюсь, что это не попытка отомстить Тане.
- Нет, конечно, - тихо и ласково сказал Григорий, не спуская с меня глаз. - Жирновато будет для Тани - так ей мстить. То, что случилось, - только моё, будет греть мою душу и поддерживать меня в период развода. Вот такой я эгоист. Спасибо тебе за этот день, Вера. Ты полностью вернула меня к жизни. Только ты.
- Обращайся, - кивнула я. - Но если ещё раз полезешь ко мне, отхватишь по физиономии. Предупреждаю.
Боюсь, мой грозный тон не обманул даже меня, не то что уж Григория.
- Я всё понимаю, Вера. У меня хватит сил дождаться развода, и лишь потом вернуться к тому месту, на котором мы остановились. Я уважаю тебя и себя, и мы не станем уподобляться некоторым нашим общим знакомым, перемещаться на их уровень. А теперь нужно взять себя в руки и проанализировать то, что ты рассказала, - сложив руки на груди, Гриша прикрыл глаза.
- Значит, память об отце и данном ему слове, - усмехнулся он, не открывая глаз.
- Да. Что-то из классики беззастенчиво позаимствованное. Шекспир, как по мне, - отозвалась я.
- То есть, ты в эту байку не поверила?
- Не знаю, в эту байку или нет, но не поверила. В целом почувствовала фальшь и нестыковки в рассказе Тани.
- И ты абсолютно права. Молодец. Я восхищён тобой. А Таня в очередной раз встала на любимые грабли: привычка считать всех вокруг идиотами ещё никого до добра не доводила.
- Почему на любимые грабли? - не поняла я.
- Потому что Таня всегда и всех считает на несколько порядков глупее, чем она. Меня, тебя, свою родную сестру Киру, свою мать и даже своего покойного отца.
- У Тани есть родная сестра?
- А почему бы ей ни быть? Есть. Кира старше Тани на два года. Она замужем, у неё трое детей. Один из племянников Тани, самый младший, ему один год, нуждается в постоянной медицинской помощи. У Сёмы редкое заболевание сердца. Не очень критичное, но требующее постоянных вложений. К тому же, риск прогрессирования всё же существует. Один из фондов занят сбором денег на операцию, которая может решить проблему. Очень дорогостоящую операцию. Нельзя сказать, что счёт идёт на дни или недели, но если бы кое-кто проявил добрую волю, то никакие благотворительные сборы не понадобились бы.
- Кто должен проявить добрую волю?
- Таня. У нас из-за этого и начался разлад. Да, разлад длится не полгода, а год. С тех пор, как родился Сёма.
- Как рождение племяннника, пусть даже с редким заболеванием, могло отразиться на вашей с Таней семейной жизни?
- Деньги, Вера. Таня - богатая наследница, но получить это богатство она может только при соблюдении ею некоторых условий.
- Боже. Я опять чувствую себя участницей событий какого-то романа. Сможешь рассказать более подробно? Или тайна? И ваш разлад - каким он боком затесался во всю эту катавасию?
- Наши с Таней отцы, действительно, вместе служили и были очень дружны, однако наша семья гораздо менее состоятельная, чем семья Тани. Отец Тани, Василий Степанович, располагал недвижимостью в Европе и внушительными сбережениями, переведёнными в золото, драгоценности и предметы старины. Но Таня и Кира получат доступ ко всему этому лишь тогда, когда Тане исполнится тридцать один год. При этом, они обе должны быть на этот момент замужем. За мужчинами, которых выбрал для них отец. А ещё к тридцати одному году обе должны стать матерями, родить детей. Конечно, об усопших плохо не говорят, но я считаю условия завещания чудовищными. А значит, и сам Василий Степанович был чудовищем. И Таня - лишь порождение всей этой чудовищности. Если Кире удалось приспособиться и построить жизнь на такой вот основе, то Тане - нет. Она никогда не любила меня, но я всегда изо всех сил старался быть хорошим мужем, компенсировать ей отсутствие собственного выбора, я любил её. И надеялся на то, что у нас появятся дети. Видимо, и Таня готовилась стать матерью, время поджимало. А тут Стас. Не знаю, сама она придумала сбагрить меня в хорошие руки или подставить, или это была совместная со Стасом затея. Дело в том, что под любым документом есть мелкий текст. И в мелком тексте под завещанием Василия Степановича сказано, что Таня станет наследницей в тридцать один год без всяких условий, если я, именно я, оставлю её сам. Но и это ещё не всё. Если я оставлю Таню по причине её неверности, то она вообще лишается права на наследство. Кира станет единственной наследницей. Вот такие изощрения. Мне, конечно, лестно, что Василий Степанович счёл меня настолько достойной партией для любимой дочери, но я бы предпочёл простое человеческое счастье, честное слово.