- Как не вовремя Таню угораздило влюбиться, - с сожалением сказала я.
- На всё воля Бога. А не Василия Степановича. Он не смог предусмотреть всего. Например, болезни Сёмы. А как ему помочь? Вдова Василия Степановича ведёт обычный образ жизни, единственное, что он ей оставил - квартира и пожизненное ежемесячное содержание. И то при условии, что она не выйдет замуж повторно. Кира и Таня тоже живут обычной жизнью, не во дворцах. С одной стороны, это и хорошо, надо всё в этой жизни заслужить и заработать. Но вот с Сёмой вышла засада. Когда мы всё выяснили о возможности операции, я предложил Тане воспользоваться юридическими нюансами завещания, касающимися недвижимости, и отказаться от половины особняка в Европе в пользу Киры. Мы бы нашли хороших юристов и приложили бы все силы для того, чтобы продать особняк раньше. У Киры есть все документы, подтверждающие необходимость операции. Мы бы выиграли этот суд, частично оспорили завещание. Но Таня отказалась. Сказала, чтобы все ждали, пока ей исполнится тридцать один. Ведь тогда и Кира получит не только половину особняка, но и ценности. Конечно, хозяин - барин, никто не спорит. Таня имела полное моральное право на такое решение. Но теперь Сёме придётся ждать как минимум десять месяцев, ведь сбор в фонде продвигается небыстро. Я пытался уговорить Таню, настаивал. Потому мы и начали ссориться. Я стал неугоден уже тогда. Возможно, я был не очень прав, каждый имеет право на своё имущество. Не моё же. Но ведь Кира могла потом, позже, отдать Тане часть ценностей. Всё равно особняк будет продан, иначе его не поделить. Мне казалось, настолько доброе дело способно вернуться и Тане чем-то очень хорошим.
- А оспорить завещание хотя бы на половину особняка сейчас нельзя? Ускорить вступление Киры в право наследования и право собственности?
- Нет. Только весь особняк можно продать, в том и дело. Половину нельзя.
- Дурдом.
- Ага. Причём, рукотворный.
- А что ты намерен делать теперь, в связи с тем, что собрал доказательства неверности Тани? Неужели хочешь оставить её без всего?
- Зачем мне оно? Я просто припру её к стенке и потребую того, чтобы она сейчас отказалась от прав на особняк. Тогда я не дам хода доказательствам неверности Тани, и получит она своё остальное наследство. Ведь на развод подам я. Значит, она будет иметь право на всё. А операция Сёмы станет моей моральной компенсацией за полгода ношения рогов.
- Даже не знаю теперь, Гриша, что во мне сильнее: восхищение тобой или страх перед тобой. Надо же такое придумать!
Григорий усмехнулся. Но тут мне пришла в голову ещё одна мысль, и у меня буквально волосы на голове зашевелились.
- А ты хоть понимаешь, в какой опасности ты находишься, Гриша?
Глава третья
Григорий в это время уже опять успел закрыть глаза и сложить руки на груди. Я уж подумала, что засыпает. Но он смешно открыл один глаз и посмотрел на меня.
- Волнуешься за меня, - не спросил, а констатировал он, улыбнувшись. - Мне это нравится.
- Гриша, ты в своём уме? Тебе весело? Или твой покойный тесть считал, что тебя зовут Дункан Маклауд, устраивая свои аттракционы? Или ты сам считаешь, что тебя так зовут?!
- Не обижайся, - Гриша открыл оба глаза и взял мои ладони в свои. - Чтобы прибегнуть к крайним мерам, человеку хотя бы мало-мальски адекватному нужны определённые условия. Для Тани пока не наступили эти условия. У неё есть ещё десять месяцев в запасе. Тем более, она до сих пор не знает, что я стал опасен.
- И всё-таки, Гриша! Как ты мог так рисковать?! Не только самим собой, между прочим! Твоё стремление прижать эту парочку с поличным ставило под удар операцию Сёмы. Тебе не стыдно?
Теперь он смотрел на меня так, что у меня сердце в пятки ушло. Не от страха. От непрошеного счастья и от волнения. При этом продолжал удерживать в заложниках мои ладони. Шаг за шагом этот человек продолжал подчинять себе вольнолюбивую меня.
- Потому я и сказал, что получил урок. Нельзя быть таким самонадеянным и безалаберным эгоистом. Пришлось вмешиваться кому-то свыше, останавливать меня, разворачивать в другую сторону.