— От моего почерка у нее такая морда, словно воняет, как при прорыве канализации, — огорченно сказал Гай.
— Мой она тоже не воспринимает, — сказал Михас.
— Зато мои каракули очень любит, — буркнул Тамареск, — выжрала пол статьи и не наелась.
— Пожалуйста, заманите ее в клетку, — попросила я.
Тамареск повиновался. Писал что-то, а у Буквоежки на морде написано было полное блаженство. Наконец, она оказалась в клетке. Биться не стала, утоптала себе страничку и улеглась спать.
— Спасибо всем большое, за то, что делаете для меня, — сказала я, садясь.
— В сущности, это пустяки. Вы для нас мир создали и ничего, — рассмеялся Михас.
— Так мы едем за жуком или нет?! — спросил Гай.
— Заодно навестим нашего милого знакомого, — сказал Михас.
— Михас, наверное ты не хочешь… — печально начала Таура.
— О чем ты, душа моя? — спросил Михас, — Я думал, мы все вместе поедем.
Таура встала:
— Выйдем на секундочку.
Они вышли.
— Что происходит? — поинтересовался Гай, — Гайне, ты знаешь?!
— Нет, — с видом чистой наивности ответила Гайне.
— По глазам хитрющим вижу, что знаешь! Давай, рассказывай.
— О таких вещах заранее не говорят, — улыбнулась Гайне.
— Да ну, Гай, не смеши меня. Неужели не видно?! — удивился Тамареск.
— Что видно? — спросил Гай.
— Тама, это видно пока только сведущим женщинам. И соотечественникам, — улыбнулась Гайне, в упор глядя на Гая, словно пытаясь силой взгляда передать ему свои мысли.
— Благо, у вас Ардогов чувства развиты куда лучше всех остальных, — поддакнула я.
Тамареск удивленно посмотрел на меня, криво улыбнулся и снова обратился к Гаю:
— Догадался, голова?
— Догадываюсь. Но в таком случае, Михас тоже не поедет. Он же сумасшедший! Когда он узнал, что у них с Таурой будет дочка, он три дня носил ее на руках. Потом, когда выяснилось, что дочка будет не одна, а две, вообще что-то страшное началось. Ты помнишь, Тама?
— Помню, — улыбнулся Тамареск.
— И ничего страшного не было, — пожала плечами Гайне, — он просто заботится о своей жене, как может. Ты никогда так обо мне заботиться не будешь.
— Это упрек?
— Нет, что ты?! — улыбнулась Гайне, — каждый любит так, как умеет. Меня вполне устраивает то, как ты меня любишь.
Гай недоверчиво покосился на спутницу.
— Хотя ты прав. Когда родились все, три Михас был не Михас, а стихийное бедствие, — констатировала Гайне.
Легкое на помине стихийное бедствие ворвалось с Таурой на руках.
— Мы едем! — радостно провозгласил Михас. Он аж светился изнутри.
— Ну, вот и славно, — резюмировал Тамареск, — поздравляю, Михас.
— Поздравляем, — Гай и Гайне от души поздравили друга.
— Бедная Таура, — сказал Гай, — Михас… Он же в малых масштабах ничего делать не умеет. Широкий человек.
Он хотел что-то еще сказать, но его прервали фанфары.
— О, котушка на подушке, — мрачно заметил Тамареск.
— В смыле, лягушонка в коробченке? — неудержалась я.
— Что-то вроде, — ответил Тамареск, — а что такое Коробчонка и лягушонка?
Я не успела объяснить, как дверь в коридоре отворилась сама собой и в комнату вошел очень низенький господин в костюме. На голове у господина покоилась подушечка, а на подушечке сидел кот, на голове которого покоилась корона не корона, но что-то очень похожее.
— Доброго утра, — поприветствовал кот.
— Привет, Эток, — поприветсвовали все, кроме меня.
— Тахар, можешь меня опустить и идти. — церемонно сказал кот.
Раб, или слуга, опустил подушечку на пол и, раскланявшись, удалился.
— Чего-то ты сегодня не при параде, — сварливо сказал Тамареск.
— Я понимаю, что событие сегодня и впрямь особенное, но не настолько, чтобы приехать сюда на великой подушке в парадной тиаре. Хватит с вас и малой тиары.
— Ну, подушечку можно было и получше выбрать, — чванливо проговорил Гай.
Я посмотрела на подушечку небольшого размера, из алого бархата, вышитого золотой и серебрянной нитью, по краям были пущены золотые кружева, на уголках кистоки, тоже золотые. Каждая кисточка собрана жемчужной заколкой. Это они называют "не достаточно хорошо"?!
Кот перебрасывался фразами с друзьями, это как раз меня не беспокоило. В мире, где под моим карандашом оживают разные насекомоподобные, говорящие коты не новость. Но вот говорящий кот, входящий в дом на слуге, это перебор!
— Тама, — кот смотрел на меня, выгнул спину и поднял шерсть дыбом, — зачем ты притащил Ясве к себе в хибару?