– Но… – сдвинув брови пробормотала Луна.
– Что, но?
– Но разве Древние не угрожали Риаллу, так же, как и Тауэрэлу? Разве они не могли просто помочь нам и уйти домой?
Лейла могла поклясться, что порой Луна была слишком умна для своих лет. Другой ребёнок просто принял бы прочтённое как факт, но только не этот. Своим вопросом, она умудрилась поставить мать перед дилеммой. Соврать или сказать правду? Правда заключалась в том, что Риалл просто-напросто воспользовался слабостью армий Тауэрэла и страхом его людей. Но стоило ли ребёнку в этом возрасте узнать о подлости и лживости чиновников? Не для того они с мужем переехали в эту деревушку. Они не хотели лишить их малютку детства. А потому она набрала полную грудь воздуха и сказала:
– Это один из тех вопросов, ответ на который ты найдёшь сама. Позже.
– Хорошо. – понуро опустив голову сказала Луна. – А можно ещё один вопрос?
– Ладно. Спрашивай.
Лейла не могла объяснить, но что-то в лице дочери взволновало её. То ли чрезмерная серьёзность в её взгляде, то ли её напряжённые плечики. И теперь волнение только усиливалось, потому как девочка замерла. Даже её ножки перестали болтаться под столом.
– Как скоро вы с папочкой купите новую козочку? – спросила она наконец, не отводя взгляда со стола.
– Что ты сказала? – удивилась женщина.
«Откуда она знает, что Розочка умерла? Я же просила Малькольма спрятать её, до тех пор, пока Луна не пойдёт спать» – подумала она.
Девочка была очень привязана к маленькому, ласковому животному. И оно не странно. Розочка была с ними с самого рождения Луны. Лейла посвятила сегодня весь день тому, чтобы отвлекать ребёнка и не давать той пойти в сарай. Она надеялась, что Малькольм успеет заменить козочку на похожую, и их дочь никогда даже не догадается, что её любимицы больше нет.
– Почему ты думаешь, что папа должен купить новую? – спросила она аккуратно.
– Потому что Розочка умерла. – спокойно ответила Луна.
«Неужели она слышала наш разговор?» – взволнованно подумала женщина.
– Откуда ты это знаешь?
– Я больше не слышу её. Я не слышу её с самой ночи.
– Но как ты могла её слышать, моя радость? Розочка была немой. Ты же это лучше всех знаешь.
– Я не про голос говорю.
– А про что? – не понимающе сдвинула брови Лейла.
– Про стук. – всё также спокойно ответила Луна.
– Стук? Ты имеешь в виду цоканье копыт?
Женщина силилась понять, что же ей пытается объяснить девочка. Стук? Как она могла слышать движения животного, находящегося в сарае, да ещё и посреди ночи?
– Нет. Я имею в виду стук…изнутри. Такой, тук-тук, тук-тук. Как у вас с папочкой, только быстрее.
Не веря своим ушам, Лейла отшатнулась от ребёнка. Она принялась отчаянно молиться про себя, чтобы то, что говорит Луна было обыкновенной детской выдумкой.
– Моя радость, ты сказала изнутри? Откуда точно? – пряча дрожь в своём голосе спросила женщина.
Девочка неторопливо приложила ладонь к груди, не понимая, что своим действием только расстроила Лейлу ещё больше.
– Так, значит ты слышишь, как бьётся сердце? – уточнила та.
Как только она увидела кивок дочери, то еле сдержала навернувшиеся на глаза слёзы. Женщина изо всех сил старалась убедить себя в том, что это просто недоразумение или чересчур живое, детское воображение.
– Луна, ты же знаешь, что врать не хорошо. – сделала она последнюю, отчаянную попытку.
– Я не вру, мамочка! Разве ты не слышишь этого? - широко распахнув глазки спросила девочка. – Как ты можешь не слышать? Этот звук такой громкий. А твой сейчас к тому же ещё и частый.
Осознание того, что происходит было болезненным. Страх от того, что сулит будущее захватил разум Лейлы, заставляя волосы на её голове зашевелиться и она резко подскочила на ноги.
– Мамочка? Всё хорошо? Ты не заболела? – спросила девочка.
Глаза Луны были полны беспокойства, и Лейла постаралась унять видимую дрожь в своём теле, чтобы не пугать ребёнка.
– Да, моя радость. Всё хорошо. – тихо пробормотала она в ответ. – Знаешь что? Давай закончим на сегодня чтение.
Девочке не надо было говорить это дважды. Издав победное «Ура», она слезла со стула и засеменила к своей корзине с игрушками в углу комнаты. Лейла же продолжала какое-то время стоять, не шевелясь и просто наблюдать за Луной. Ничего никогда не выдавало в дочери того, кем та безусловно являлась. Конечно, порой она начинала плакать, когда кто-либо рядом был расстроен или не в духе, но Лейла всегда списывала это на детскую чувствительность.