его жалостливо. Мне была продемонстрирована коллекция вин, которых они, разумеется, не пили. Максимум – тянули по бокальчику в Большие Дни. Мне все было в диковинку, все странно. Мы с Ириной жили по-другому. Обжоры мы были… Если нам хотелось вина, мы пили его, если у меня вставал, я ее трахал, если хотелось ей, она становилась на четвереньки и просила. Если хотелось три литра вина… пять… сто!.. мы столько и пили. Валялись потом сутки в постели и приходили в себя. И трахались, да. Хотелось трахаться весь день – мы трахались. Кажется, понял. Мы не Благоразумны. Так было, когда я познакомился с женой… И так есть сейчас. Так что мне не очень по себе было в гостях у этой весьма благоразумной пары. Они все бормотали и бормотали, хвастались и хвастались… пока я не решил что-то предпринять. Изменить ситуацию в полях, так сказать. Ведь когда-то я присунул этой идиотке с застывшими глазами и пластинкой про новый фотоаппарат за три тысячи долларов. Как-то же это ее оживило! Так что я, дождавшись, пока Гоша, благообразный и седенький уже, несмотря на его неполные сорок лет, отвернется и пойдет в другую комнату, чтобы принести оттуда альбом с фотографиями, которые они сделали в Доминиканской республике… – это не Куба, Владимир, это качественно иной уровень отдыха!.. – быстро расстегнулся, схватил руку Нину и сунул в ширинку. Напрасно! На лице хозяйки не дрогнул ни мускул. Никакой реакции. Нервов. Просто вынула руку… Чуть неловко, как будто рыбу достала из садка на базаре… И продолжила монотонно перечислять все то, чем они обязаны Канаде. И, разумеется, Канада – им. Я повторил трюк. Еще раз. Еще. Никакого смысла! Уродице просто неинтересно… как и вообще трах. По паре вообще видно, что секс у них, как и вообще все, Благоразумный. Так что я застегнулся, наконец, и очень вовремя. В комнату вернулся Григорий, и я несколько часов рассматривал снимки с претензией на художественность. В чем-то ведь они очень творческие люди. Не всю же жизнь им по офисам сидеть, сказал Гоша. Да-да, без сомнений. Я поддакивал. Нет смысла пытаться объяснить им, чем подобное дерьмо отличается от того лихорадочного состояния… крови, жизни, мыслей, члена… которое я только и могу назвать творчеством. Это невозможно. Это как объяснить мертвым людям, чем они отличаются от живых. Может, они и поймут. Но вряд ли почувствуют. Так что я предрек им обоим большую карьеру в сфере арт-продакшен и с нетерпением пошел, наконец, на кухню. К сожалению, готовили они так же, как и снимали. С претензией на творчество. Поэтому суп получился говенным, и тыквенные семечки его не спасли. Я думал, что не должен был так думать. Дареному коню в зубы не смотрят… и тому подобное дерьмо… отчего семечки стали напоминать мне лошадиные зубы. Лошадь насрала, а потом сплюнула в желтый навоз свои зубы. Это меня так рассмешило, что я расхохотался. Уловил встревоженный взгляд хозяев. Поспешил успокоить их, заверил в чувстве небывалого почтения, восхищения их материальным достатком… Невероятно! Вот что значит – достойные люди! Гоша расцвел. Объяснил мне, что иммигранты – вроде них – это сливки сливок. Лучшие из лучших… Их отобрали специально, как футболистов в «Реал», со всего мира… Чтобы они, значит, представляли Канаду. Отбор достойнейших! Я не удивлялся. Это нормально, для иммигрантов это нормально… Конечно, последовала и вторая часть речи про крем де ла крем – воспоминания о выдуманной жизни дома, на родине. Все это я уже слышал. Первым делом они здесь убеждают себя, что попали в Канаду не просто так, что они – не мусор, которым их к берегу прибило… Затем, поверив в свою исключительность, успешность, занимаются мифотворчеством, связанным с прошлым. Ведь если ты так успешен… невероятно хорош тут, то что мешало быть таким и дома? И вот они уже и дома превращаются в достойных, солидных господ… процветающих, состоятельных… А почему уехал? Ну… Тут-то на помощь и приходит Путин! Мало свободы… низкие, приземленные душонки вокруг… тиранический режим, наконец! Короче, все что угодно. Кроме правды. А что такое правда? А она тайна! Черный кот в черной комнате… в комнатке без унитаза в общежитии и зарплате двести долларов на двоих. Примерно так и жили Гоша и Нина. И, конечно, им неприятно видеть меня, потому что я – живой свидетель их той, прошлой, настоящей, жизни. Они стеснялись меня, как Роман Гари – своего настоящего отца… Не экзотического актера немого кино, которого бедный ублюдок Касев выдумал для публики, а обычного коммерсанта, мелочного торговца. Я напоминал им о вранье, о беспощадной реальности… Прошлое травмировало их. Благодаря случайности и общему уровню канадской экономики, в которой, хочешь не хочешь, тебя приподнимут за задницу и вставят в шеренгу, если только ты сознательно не бежишь этого… они поверили, что Заслужили Все Это. Посудомоечную машину, квартиру в ипотеку и подержанный, зато люксовый автомобиль. Богатство! Они отказывались признавать, что все это – мельчайшие шестеренки огромного механизма, благодаря которому функционирует нынче весь мир. Кредит. Покажи справку с работы, и тебе дадут все что угодно. Поэтому в Канаде кредитом, домом и кофеваркой не обзаводится только ленивый… или моральный урод вроде меня!.. Но я не мог. Мысль о том, что я 30 лет буду привязан к одному месту, буквально выворачивала меня наизнанку. Как и тыквенный суп Нины. Когда я подумал о том, что она совала руку мне в ширинку… ну как… это я совал ее руку в ширинку, но тем не менее… – меня едва не вырвало. Пришлось рассказывать про Богдана и его жену. Та ушла от него примерно на втором году жизни в Канаде. Открыла в себе способности! Еще три салона открыла массажных. Прийти туда можно было ночью, с десяти вечера до пяти утра. Массажистки сидели у стенки, подпиливали ногти. Три блондинки, две брюнетки, одна рыжая. Чаще всего в бизнес шли опытные, способные девчонки, хотя попадались и залетные. Одна, например, пришла устраиваться массажисткой и в самом деле. При этом никакой массажисткой наивная душа не была. Обычная учительница французского. Ну и на кой, спрашивается, в Квебеке, где все и так по-французски говорят, учителя какие-то? Сначала работала в банке… сервис с клиентами… потом на телефоне… получалось 10 в час, минус налоги. На восемь не проживешь, особенно с дочкой! Той – всего четырнадцать, в салон рано… Пришлось мамаше! Ей предложили втирать масло в кожу клиента, чтобы проверить, нет ли у того аллергической реакции. Сучка в возмущении отказалась. Тогда другой вариант, сказали ей. Вы ложитесь на стол… само собой, голая… но никакого интима!.. и уже клиент втирает в вас масло. Чтобы, значит, проверить, нет ли у него аллергии. Бедняжка устроила скандал, возмущалась. Но это нормально для октября. В октябре еще тепло. Пришла зимой, когда работу нельзя найти даже на улице, и счета за квартиру слегка подрастают… за школу… всякие счета… В Канаде их столько! Никогда не думал, что где-то в мире есть такое разнообразие счетов! Ну вот, и она не думала… За пять сотен за ночь сразу подобрела и позволила делать с маслом все что угодно. Хоть в задницу его себе через трубочку заливать! Богдан понял, что отсутствие принципов в жизни в Канаде главное. Любил говорить, что за тысячу долларов его задница в полном распоряжении у кого угодно. Не уверен, не проверял… Тысячи долларов у меня никогда нет! Двадцатка, полтинник… Как повезет. Как и у Богдана, впрочем. Тощий, татуированный – розы, перстни, кельтские решетки, – он производил впечатление человека сидевшего, бывалого… Разумеется, это фальшивка. Способ мимикрии, устрашающий окрас беззащитного животного. Богдан – добряк, мухи не обидит. Жену мог избить до полусмерти… – дома, конечно, дома… не в Канаде… – но она была сучка еще та и, думаю, вполне заслуживала подобного обращения. Можно сказать, он ей авансом выдал! Как чувствовал! В Канаде жена Богдана сразу бросила. Ушла, забрав полсотни тысяч долларов, две машины и все чемоданы. Само собой, сына. И сына… С тех пор Богдан посвятил себя маленькой вендетте. Жена его пытается выйти замуж за состоятельного иностранца. Конечно, израильтянина там… немца… О канадцах речи не идет. Те сами с усами! Выйти замуж за богатого канадца – остаться без трусов и после развода… В прямом смысле. Они тут ушлые. Нужен кто-то попроще, романтичнее. Вот Надя и ищет! А когда находит и сделка почти на мази… что бы под этим ни подразумевалось… появляется Богдан. То ли бог из машины, то ли черт из табакерки. В принципе, одно и то же! Отсылает жениху компрометирующие материалы. Все срывается! За это жена Богдана идет к очередной его женщине и выкладывает той все про него. А что? А что угодно! Уголовное прошлое! Он сидел в тюрьме… три дня аж! Его туда упекли по требованию супруги, старые, киевские еще, привычки. Пора отвыкать! В тюрьме Богдана бросили в камеру без света и окон. На третьи сутки он сбился со счета, день не мог вспомнить. Когда выпустили, целовал от счастья землю… травку… За белочками гонялся по Монреалю, чтобы догнать и поцеловать. Так ему все нравилось. Хоть дерьмо поцелует, лишь бы на свободе! Так что Богдан прекратил преследовать свою бывшую жену и просто не давал ей выйти замуж. Ревновал! Он ведь любил ее на самом деле… Полностью поменял свои взгляды. Осудил домашнее насилие. Доказывал мне, что женщина – это не вещь. На нее руку поднимать нельзя! Ну не знаю, не знаю… В общем, жизнь Богдана пришла в полное р