сстройство, как задница Виталика-молдаванина. Он снимал комнату, а не квартиру, ездил в стареньком автомобиле, который рассыпался на ходу, и много курил. Три пачки в день! Но мы с ним спелись, потому что потихонечку воровали время. Писали в контракте одни данные, а клиенту говорили другие. Обкрадывали Игоря-молдаванина, который обкрадывал нас. В день случалось и по триста долларов заработать! Немного, но триста – это, к примеру, неделя работы на заводе, говорю. Оживляюсь, хотя физиономии у моих хозяев все вытягиваются да вытягиваются… Еще бы! В гостях ведь не только я, но еще и парочка других подкатилась. Какие-то незамужние тетки лет сорока пяти. Болтают, что ищут успешных мужчин со своим жильем в Монреале… Не имигрантишек, снимающих квартиры! Я так понимаю, это Нина о будущем подруг заботится. Ведь вопреки тому, что они болтают, смотрят на меня со вполне ощутимым интересом. Мужик – он и есть мужик. А что жена… Так в Канаде всякое случается! Гоша об этом знает, что бы он там ни болтал для окружающих, поэтому супругу жестко контролирует. Пернуть не дает! Прессует, как Гитлер Германию. Глядит в глаза все время… трогает… щупает… слова вымолвить не позволяет. Сторожит! Понял ошибки Каина, сделал выводы. Подался в сторожа сестре своей. Зорко глядит, как бы не угнали жену. Словно тачку какую-то! Думаю, это у него комплекс из-за первой жены. Ту, кстати, я тоже как-то трахнул… Но забудем об этом! Что я там рассказывал? Тянусь через весь стол, наливаю себе вина… и девчонкам еще… лица хозяев кислые совсем… нормально! суп получился пресный, кисленького не помешает!.. и продолжаю увлеченно рассуждать. Так вот. Если пойти днем в город и взять два заказа, и с ними повезет… не араб какой, не негр… Животный ужас в глазах Гоши! Сразу перебивает меня, читает мораль. Про то, что-де, мол, все люди равны и цвет кожи уважать надо. Пользуюсь паузой, чтобы вино выпить и еще налить. Хозяйка явно недовольна уже. Но мне все равно. Я пришел взять, сожрать и выпить, трахнуть, разорить и сжечь. Я кочевник и больше дня на месте не провожу. Я Монреаль знаю лучше старожила, но ни в одном месте больше двух раз не был. Гоша распинается насчет цветных. Я не прислушиваюсь. Запоминаю только что-то из концовки: «…и все мы должны уважать черных людей, которые являют нам пример настоящего мужества… не брать в расчет происхождение человека… не дать обмануть себя расовым теориям… в конце концов, все люди равноправны, все – одинаковы, как, например, мы, квебекуа и африканцы… а не то что эти молдаване тупорылые… или русские твари какие-нибудь, у которых ген рабства в подкорке зашит…». Аплодисменты! Гоше приятно. Настоящий канадец стал. Права человека уважает. Наверняка и на чай не дает. Ок, соглашаюсь. Если, короче, повезет и будет два заказа, но работать придется не у людей с черной кожей, которые равны… а у людей с белой кожей, которые равны, исключая русских тварей и тупых молдавашек, конечно! (взгляд хозяина теплеет, я чувствую, что двигаюсь в верном направлении) – то в день можно заработать долларов сто. Плюс по двадцатке за диван, который с балкона кидать придется на веревке, потому что в дверь не пролазит. Обычно клиент не хочет за диван платить, но выбора нет. Или плати, или останется в доме! Давайте-ка я еще налью… Вино уже не терпкое на вкус, значит, выпито достаточно. Бутылку ставлю на стол пустую. Гоша, покряхтев, приносит следующую. Все-таки и у него ген раба остался! Привычки – сильнее русских! И молдавашек глупых, которые не оценили Гошу по достоинству… Платили ему сто долларов в месяц за титаническое просиживание штанов в министерстве финансов! Не вынес он вида пустой бутылки на столе, поддался слабости. Мне только этого и надо. Наливаю. Диван, девчонки, это кормилец грузчика. При слове «грузчик» разряд тока по столу пробегает. Девчонки совсем бледные, Гоша с Ниной растерянно переглядываются. Со мной-то все понятно. Приберут, подотрут. Но вот подруги… Их явно пригласили с прицелом на небольшое поднятие статуса хозяев… этакий мини-салон… Вот и наш друг, писатель… Владимир такой-то… переведен и издан… да, и в Монреале тоже! И вот такая неожиданность. Несколько совершенно успешных иммигрантов, сливки сливок, оказались за одним столом с… Язык не поворачивается! Мой, кстати, тоже. Так что я повторяюсь и стараюсь выговаривать слова отчетливо. Короче, пара диванов, полчаса там, полчаса тут… Плюс обеденные. В результате триста долларов! Но это – в день. А если на завод какой-то сраный пойти, то эти триста за неделю как раз и заработаешь. За восемь часов в цехах, под мертвенным светом. Он бледный! Я знаю! Свет в заводских цехах, и неважно, дерево там режут или металл пилят, коробки клеят или рыбу потрошат… все это одно и то же!.. свет там ужасен. Он мертвый. Он бледный, как крылья мотыльков, которые обожглись, пролетая над Харбином. Я об этом читал в книге Андрея. Он живет в Таллинне и иногда присылает мне их, книги свои. И письма пишет. Не часто, но часто и я не могу. Иногда же я говорю с ним, и говорю так, как мог бы только с человеком, которого знаю всю жизнь, и знаю по-настоящему. Фамилия его Иванов, он писатель. Нет, девчонки не слышали… Они про Алескиевич слышали. Ей как раз премию какую-то дали, за ост… Да пошла она в жопу, Алескиевич эта, перебиваю. Мотыльки и Харбин, Иванов и письма. Как-то раз он попросил меня писать их регулярно, видимо, в книгу хотел вставить, а я вот с тех пор как сломался. Пишу редко. Ну и что! Я все равно люблю его, есть в нем что-то от человека. Чего нет во всяких… Не будем. Свет. Выходишь из завода на улицу, и глаза болят. Ты как будто в формалине проплавал. И так – восемь часов в день, каждый день, шесть дней в неделю, четыре недели в месяц, двенадцать месяцев в году, а уж годов в жизни – как повезет. А после тебя закапывают. Все это – за триста долларов в неделю. С выплатой страховки, социальных начислений и прочего дерьма. Зато можно взять дом в ипотеку. Пусть мало, зато регулярный доход. Но нет, меня передергивает от этого… Куда проще к нам, на погрузки. Мы – флибустьеры. Пираты! Работа наша опасна, люди попадаются разные, зато можно сорвать куш. Огромный! В сравнении с заводом… ну и не только! Как-то мы с Богданом нашли в комоде пять тысяч долларов. Старичка перевозили. Деньги поделили! И еще случай… Но тогда досталось по три сотни на каждого всего, потому что бабулька явно промоталась. Переезжала из Монреаля в город под Онтарио. Деревня! Три комнаты и скрипящий пол. Пока работала, все было хорошо… а перестала зарплата на карточку поступать… эпоха благополучия кончилась. Носки в «Макдоналдсе» стирала! – придумываю я деталь для пущего драматизма. Гоша нервно выстукивает пальцем по столу. Изрыгает что-то про необходимость думать о старости смолоду. Тоже мне, Крылов нашелся. Стрекоза и муравей, послушай, шалунья, что летом играла… Ну да, да. Мне, впрочем, это уже совсем неинтересно, потому что после супа на стол летит какая-то выпечка… булки какие-то неудобоваримые. Но я все равно ел! Три штуки, что предложили, проглотил и еще две взял. Жрал впрок! Мне нужны силы. Денег снова нет, потому что триста долларов в день на погрузках реальность, но… в отличие от дня погрузки! Случается, целую неделю без работы сижу! Приходится сосать лапу, мягко говоря. Ну в смысле член. Не в смысле участника чего-то, а обычный хер, si vous me comprenez