его были все причины так поступать! Парень был само совершенство. Большой, сильный, красивый… Даже жалко, что Сэм его убил. Но у черного Сэма не было выбора. Если речь идет о том, что ты негр, а твой конкурент расист… кто-то просто обязан умереть! Я тоже расист, но рад тому, что умереть пришлось Даниле. Уж больно нравится мне Сэм. А сердце, оно сильнее любых Нюрнбергских расовых законов. Опять же, в каком-то смысле смерть пошла Даниле на пользу. В Монреале слишком много чаек! Борьба парня оказалась обречена изначально. Хоть сто пристрели, еще тысяча прилетит на освободившееся место… Они на берегах Сен-Лорана родятся миллиардами. Прут тестом от теплых дрожжей! Даже белки за ними угнаться не могут! Данила бы сошел с ума, определенно. Здорово, что его убили! Я провожаю его труп – лицо в воду, – штаны спущены… совсем забыл упомянуть, что он и педиков ненавидел!.. – взглядом, чтобы выловить в воде еще одну ладью в виде грузовика. Ба, да это же брат Солнцееда! Парень работал на мусорном производстве, зарабатывал по 35 долларов в час. Но никто, решительно никто не хотел с ним знакомиться. Даже его жена! Вела себя, как с незнакомым человеком. А всего и делов-то, парень сопровождал гигантскую машину, которая вывозила мусор из Монреаля. Бежал рядом с ней, как паж у седла своей синьоры. Он был предан своей мусоровозке! Был ее трубадуром, сочинял в ее честь лэ и баллады. Задача Александра… кажется, так звали бедного уродца… заключалась в том, чтобы вовремя схватить бак с мусором, выставленный на улицу, и рывком опрокинуть его в пасть кузова. В день положено убирать пятьсот баков. Парень умудрялся не только выполнить норму, но и выловить в потоке мусора что-то нужное, полезное. Так его дети обзавелись плавательными костюмами, а жена – новым рабочим столом. Ничего, что на плавках сияли дырочки, а стол косил на одну ногу. По сравнению с Молдавией это все равно рай. Эдем! И уродец Саша, и его обтруханная семья разгуливали по кущам в чем мать родила, прикрываясь лишь старенькими купальными костюмами, выброшенными «кваками» за ненадобностью. Это ужасно бесило Диму-полицейского. Когда Сашу накрыло волной мусора и он так и не вынырнул, захлебнулся, Дима наконец-то получил возможность снова ходить в общественный бассейн в одних только семейных трусах. Как и вся его семья. Плавок они не признавали. И то, что у Саши и его семьи плавки были, больно ударяло по самолюбию Димы. Состоятельные конкуренты! К сожалению, сам Дима подобные траты – он верил, что Саша купил плавки, и немало времени потратил на поиск приличного магазина секонд-хэнд купальных костюмов… – не мог себе позволить. Он как раз выпил пять бутылок коньяка и сел за руль многотонного грузовика, чтобы отвезти в Квебек парочку контейнеров с рельсами. Конечно, его остановили, ведь ехал он задним ходом! Теперь Диму ждал очередной суд, очередные пять миллионов штрафа… В кредит, конечно, в кредит! Поговаривали даже, что Дима не выдержал несоответствия квебекской действительности ожиданиям и поступил как офицер. Застрелился. Но – в рассрочку. По-канадски. Так что после выплаты последнего транша кредита Дима должен упасть, и из дырочки в голове от пули (пока он залепит ее воском, как Одиссей – уши) должны были хлестать кровь и мозги. Но он еще держался. Вот и сейчас – в гигантском Сен-Лоране времени, реке жизни… – он проплывает мимо меня важно, как и полагается полицейскому капитану из Молдавии. Вся семья бултыхается рядом. Миражи… пузыри… надутые моим воображением. Но в белье! Скрывшись за поворотом, они едва не сталкиваются с водителем Жорой. Слышны мат, угрозы… Теплая встреча земляков! Жора суетливо мельтешит по Монреалю, и понять, что только что перед вами в каком-то месте – среди них не бывает публичной библиотеки города, увы – побывал Жора, можно по запаху. Это кожа. Во-первых, грязная Жорина кожа. Во-вторых, кожа куртки. Жора наконец-то смог позволить себе кожаную куртку в Канаде. Эта страна осчастливила его! Он мог сравнить! Он переходил все возможные границы мира между всеми двумястами тридцатью девятью существующими странами мира и десятью непризнанными. Везде его сопровождали жена и дети. Их отлавливали, швыряли в кутузки… Но Жора шел и пер, полз и шатался… пока не взобрался на засранную Джомолунгму холма Монтрояль, наконец! Здесь он осмотрелся, вынул из кармана канадский флаг, начал им размахивать. Устроился на работу к своим же! Стал водителем. Типично молдавская профессия. Водитель важного человека – всегда молдаванин. Я уверен, что кучер-крыс несчастной Золушки тоже был из молдаван! Жора чем-то смахивал на крысу. Полный, хитрый, шустрый. Депрессия иммигранта не постигла его. Ведь у Жоры имелась цель! Поначалу он смог позволить себе кожаную куртку из кусков… а впереди его ждала цельная кожаная куртка! Так что Жора постепенно осуществлял свои планы и пел по утрам гимн Канады. В отличие от лысого прибалта Яна, который уехал из своей Латвии так давно, что забыл даже, как называется ее столица. А ведь у парня там жена… дети… родители, наконец! Ян не помнил их. Монреаль, гигантская помойка Цирцеи, превратила его в несчастную, тощую свинью с 13 долларами в час, которые не позволяли ему умереть с голоду, но и не давали возможности накопить денег, чтобы уехать отсюда, наконец. А рисковать ему не хотелось. Цирцея! Вот настоящее имя Квебека, вот творческий псевдоним Лаврил Авин. Но о ней позже, черная месса в доме певички случилась лишь на следующий день. Итак, Ян. Бедняга выглядел таким нелепым и несуразным, что таким и был, и ездили мы с ним на грузовике следующим образом: парень держался за руль, а скорости переключал ему я. В машине его воняло, как на настоящей помойке: огрызки валялись на слое семечной шелухи, а в углах ютились пустые бутылки с остатками давно выдохшейся «колы». Бабы у него, конечно, не было. Первый признак живого мертвеца – нет бабы. Мужчина, пока он жив, ищет поглубже – нору… манду… присунуть, успокоиться. Эти были мертвы, все. А у кого была баба, тот не трахал ее. Зачем? Вампирам признаки человеческого естества нужны лишь как средство маскировки. Они и были вампиры, картонные, ненастоящие… Пф! Думая о них, я каждый раз вспоминаю поэта из Петербурга, уставшую женщину с косой и письмами, полными отчаяния. Ей показалось, что одна из моих героинь немного ненастоящая. Милая моя, да где вы настоящих людей-то видели? Из сотни тех, что я встречаю в неделю, разве что один-два живы. Да и то, буду честен, они умирают. Находятся в процессе. Остальные же – просто папье-маше. Куклы из дешевого крашеного пластика. Набор штампов, вбитый в голову кукле с дешевой батарейкой и куском соломы. Я не встречал среди людей никого глубже горного ручья, который могу перейти вброд, не замочив колен. Все фальшивое, все симулякр… Самый мой ненастоящий герой – в разы живее так называемого настоящего человека. К злому прибалту Коле, приехавшему из Эстонии, это тоже относится. Он щурился на весь свет с ненавистью и постоянно ругал эстонцев. Что-то у него было с этими эстонцами, какие-то недоразумения. По словам Коли выходило так, что эстонцев создали немцы. Вывели, как скотину! Эстонца ставили в стойло с детства, били палкой, кормили как следует, чтобы мясо его, значит, становилось мраморным… Как у теленка! После определенного возраста его съедали. Обгладывали! Но перед тем эстонец еще работал на немца, обслуживал его… А баба его работала подстилкой у немца. Вот такую теорию об эстонцах выработал эстонец Коля! Как-то его по-другому звали, но я не запомнил… Он был как армянин Нарцесс, которого все звали тоже Колей. Тот появился так же быстро, как и исчез. Вышел на работу в «Эшафодаж», где мы леса вокруг небоскребов ставили. На второй день задумался и свалился с двадцать седьмого этажа. Когда приехала «Скорая» и Колю-армянина стали поднимать с земли, труп бедолаги развалился на части. Как пазлы, которые мои дети собирали. Раз, и осыпался! Ну и скажите на милость, разве он настоящий? Один день. Человек присутствовал в моей жизни ровно день… возник из ниоткуда… после чего исчез, а мешок мусора, оставленный им вместо себя, рассыпался. Мираж! И это – настоящее?.. Коля-эстонец продержался дольше. Курил много травы, которой щедро угощал нашего босса, хитрого канадца Никиту. Тот был из пришибленных с детства. Когда парню стукнуло четырнадцать, мама с папой привезли его в Монреаль из Москвы. Поглядеть на такое чудо съехались все жители Канады… конгресс даже объявили. Поменять один из центров мира на деревню сраную… – а ведь в середине 90-х в Монреале вообще было нечего делать… кризис! Никита с отчаяния начал траву курить и к тридцати годам добился своего. Полностью мозг скурил. Напрочь! Без мозгов ему жилось на чужбине неплохо. Ездил по городу на грузовике и собирал металлические леса, оставленные «Эшафодажем» у зданий. Еще искал иммигрантов, нулевых самых, свежее мясо, и «нанимал» их к квакам за тринадцать в час. Идиоты, включая меня, собирали металл на тридцатиградусном морозе. Никакие перчатки не спасали. Так в ту зиму я второй раз руки обморозил. Иммигрантов выкидывали через неделю. Вот ты строишь планы, рассчитываешь бюджет, исходя из небольшой, но регулярной заработной платы, как советует «Гид по интеграции в квебекское общество»… и не успеешь оглянуться, как уже летишь над Монреалем после хорошего пинка под зад. Внизу переливается искрами река, звонят колокола, мел