бок брить начнет! Он нервничал по этому поводу, спрашивал моего совета… Что я мог сказать? Очевидно, что парня ждал крах. Рабам свойственно менять хозяев. Само собой, девчонка сбежит от него к «кваку»… к члену побогаче… Если уж она один раз сменяла манду на благополучие и безопасность, что помешает ей продолжить делать то же самое? Все одно и то же. Просто ставки растут! Завтра она переедет к кваку-строителю в дом из пяти комнат в Сен-Жюстин, послезавтра к кваку-архитектору в кондоминимум в Старый Порт, а закончит карьеру в доме миллионера на горе Монт-Рояль. Все впереди! Девчонке ведь всего шестнадцать! Как бы избежать этого, а? В ответ я разразился целой тирадой про немецкий романтизм XIX века, об идеале как непостижимой мечте, перестающей быть идеалом, как только ты ее достигаешь… Имя Гофмана даже прозвучало! Это была ошибка. Парень стал нервничать еще больше, попытался продемонстрировать блестящее знание французского языка, что, конечно, истине не соответствовало… Промах следовал за промахом, вместо холодильника мы завернули стиральную машину… Я не спорил, Денис говорил все отрывистее… злее… безумнее. Мысли о манде, которую он подцепил и уход которой предвидел, сводили его с ума. Жарили, как яйцо на сковородке. Чтобы хоть как-то успокоить бедняжку, я сказал, что он мог бы увезти свою принцессу с пищевой пленкой между ляжек куда-то подальше от Монреалея. В лес, скажем! Гоша и Нина рассказывали мне как-то про такие домики. Курорты! Едешь на выходных в лес – только ты, снег, природа и любимый человек… Даже так – Любимый Человечек. Никакого Интернета… селфи… суеты этой. Отдохнуть от мира. Позволить себе как состоявшемуся человеку провести время вдали от цивилизации. Впрочем, не мне только они рассказывали. Всем знакомым в «Фейсбуке». Конкретно – выкладывали в свои профайлы фотографии того самого снега… уединенной природы… лиц любимых… читай, друг друга. Все – с частотой пулеметной стрельбы! В режиме прямого эфира! Вот так вот отдохнули от суеты… Предлагаю такой вариант Дениске. Парень прямо расцвел! Больше я его не видел. Читал в газетах. Он, значит, помчался в Донбасс и нашел там свою Пенелопу в подвале, который доблестные ВСУ Украины бомбили. Срочно улетели в Монреаль. Тут он ее дефлорировал. Все как полагается – белая рубаха до пят, волосы простые, песни про Мокошь, ручеек подружек невесты, прыжки через костер и воду. За неимением многих атрибутов программу, правда, сократили. Просто трахнулись. Само собой, на следующий день бедная девочка начала заглядываться. На что? а на всё! На небоскребы, круассаны, церкви, автомобили, газеты, киоски, бутылки вина белого и красного… и розового… на забавных ашкеназов с их кипами – площадками для мух, на которых мухи могут посрать и отдохнуть на голове правоверного иудея, пока тот в Северной Америке душой за Иерусалим болит… на улицы старинные и современные… на транспортные развязки… на реку Сен-Лоран и катера, несущиеся по ней… на колеса обозрения в парке развлечений «Ла Ронде»… на ресторанчики в «Маленькой Италии»… на старинный дом губернатора под мостом… да и на мосты тоже – на старый и на Шамплейн… на облака… чаек… на стаканчики кофе в «Старбаксе» и на красно-желтые клены вдоль старого канала на Лашин… на разноцветных ямайцев и серых пакистанцев… завернутых в шерстяные одеяла бедуинов и на маленьких филиппинок, которые в колясках возят квебекуа после рождения как няньки и перед смертью… тоже как няньки… На небо и воду, на огонь и землю стала засматриваться сучка! Короче, на жизнь! Девчонка ведь и не видела жизни до этого! До шестнадцати росла в деревушке, под которой папа уголь добывал, а в шестнадцать сама под землю спустилась. В подвал! Дениске это не по нутру пришлось, он вспомнил, что я рассказывал, и увез ее. Все ведь просто. Дениска был обычный маньяк. Коллекционер. Он хотел, чтобы баба висела на крючке, как Буратино, и оживала, лишь когда он хочет ей присунуть или речь ей зачитать про письменность и поголовную грамотность у древних славян. Все остальное время баба – робот. Ну максимум – кухонные функции. Итак, читал я в газете «Метро» расследование сучки-Джудит, которой вставлял все чаще, отчего она злилась на меня все больше… – парень купил домик в окрестностях Монт-Тремблана (курорт в 200 км от Монреаля) и привез туда свою суженую-ряженую. Там заставлял ее купаться в проруби. Ближайший дом стоял в 10 километрах, деревня – в ста. Продукты закупали раз в месяц. Зимой, раз в неделю, мимо дома проезжала снегоуборочная машина, благодаря которой дорога хоть как-то оставалась свободной. Нужно ли говорить, что сучка трахнулась с водителем снегоуборочной машины, пока Дениска гулял по лесу с шестом и лисьим хвостом, вызывая дух Мокоши? И как трахнулась! На крик прилетели соколы со всего региона восточного Квебека, потому что звучало это как вопль задранной медведем лани. Вот поживы-то! Один Дениска не пришел… Занят был… бродил по лесу… искал место для разведения обрядового костра. Когда вышел к дому, уже звенели ручьи и под талым снегом копошились в земле первые ростки травы. Жена рожала. Тройня черненьких пацанов! Дениска стоически перенес удар. Молча забрал супругу из родильного дома… Та уж думала, что пронесло… Но тут-то Дениска пацанов и утопил в проруби. На глазах у жены, которую привязал к дереву. После и жену изрубил топором. Когда полиция приехала, Денис сидел рядом с кусками бывшей жены в майке с фотографией медведя, Путина, и подписью: «И один в поле воин, если ты русский». Нужно ли говорить, что когда у парня снимали в тюрьме отпечатки и отобрали документы, выяснилось, что он по национальности – еврей? Денис сейчас где-то на Крайнем Севере. Ему дали пожизненное… Нет, не из-за черненьких засранцев! Не из-за донецкой целки! Судили бы его лишь за это в Канаде – были бы шансы проскочить, получить пять-шесть лет исправительных работ, а после по УДО через год выйти… Все дело в секвойе! Дерево редкой породы. То самое, к которому Денис жену привязал перед тем, как изрубить. Парень уничтожил дерево вымирающего вида, одну из последних подобных секвой в Канаде и мире. Это – страшный поступок. Без вариантов! Пожизненное! Небось, колет сейчас лед где-то за серыми стенами, посреди серых сопок, да слышит, как Океан бросается ледяными волнами в неуступчивые берега арктической Канады… молится ветоши своей… мокоши… Перуну даже. Какая разница? Ушел от меня Денис, уплыл пятнами по свинцу зимней северной воды. Унесло льдиной! Как и Амира, неловкого ливанца, который потерял правую кисть на travaux general