дном соусе. Недурно, недурно, говорю. Малыш Даун на Лаврил не смотрит, беседует о чем-то с Каролин. Та, тощая, в татуировках, слушает Малыша внимательно, веком подергивает. Это у нее от отца. Тот – католик и реакционер, а Каролин – за права сексуальных меньшинств и за свободу. Так она полагает. Поэтому, в знак протеста против авторитарного папаши, Каролин носит шорты, строительные ботинки и рыбацкий свитер. При весе в полсотни кило! В любом случае никто сейчас не одет лучше Лаврил. Ту нарядили, как я и попросил Малыша Дауна – а уж ему Лаврил отказать никак не могла, – в нечто среднее между платьем вавилонской блудницы и монахини. Закрытый перед, голый зад. В буквальном смысле! Ягодицы чертовки открыты, хотя спереди – монашеский воротник. И дело не в моей страсти к порнографии, как попрекнула меня жена, когда я показывал ей фото с вечеринки. Просто мы собрались для некоего действия… скажем так, почти религиозного характера… и это требовало некоторой изобретательности. Мишуры! Так что мы нарядили Лаврил в вавилонскую проститутку сзади и в монахиню спереди. Интересно, думаю, а если Малыш Даун ей велит, она мне?.. Спрашиваю у Малыша Дауна. Тот, разумеется, не против. Но все еще впереди. Я приподнимаюсь на ложе, оглядываю собравшихся. Мои франкоканадцы, парочка особенно доверенных лиц среди грузчиков – пользуясь незнанием парнями языка, я пригласил их на обычную свинг-вечеринку – и, конечно, Сэм и Даун… Малыш Даун! Стучу вилкой по стакану. Прошу внимания! Обращаюсь с приветственной речью к собравшимся. От имени старых партийцев нашего движения с каждый раз новым названием благодарю Лаврил Авин. Непременно, когда мы выйдем из подполья, люди поверят нам, коль скоро такие известные люди, как Лаврил, встали в ряды движения. Более того! Аврил нам дорога еще и тем, что сумела подняться над узкими разногласиями, подняться выше своих собственных интересов англоговорящей жительницы Канады. Сучка-англофонка снова краснеет. Ну что же, дорогие друзья. Коль так… Выпьем за любовь! Ведь не секрет, что именно она привела наше украшение, нашу звездную Лаврил Авин в Армию Освобождения Квебека. Ура! Малыш Даун нехотя целуется с Лаврил. Позже объясняет мне причины своего наплевательского к ней отношения. Во-первых, она ему этим ртом сосет, а мы хотели, чтобы он Лаврилку в губы целовал! Во-вторых, она ему уже изрядно надоела этой своей собачьей преданностью. Он девку только из-за партии терпит! В-третьих, он не собирается жениться в таком юном возрасте. Малыш еще молод, погулять хочет! Вот что рассказал мне позже Малыш Даун, и я нашел его мнение заслуживающим самого глубокого уважения. Парень и правда слишком молод! Кроме того, Аврил рассказала нам, что уже два раза сходила замуж. Что ни говори, филе третьей свежести… Но об этом мы поговорили позже. А пока в шикарном доме на пять тысяч квадратных метров, с бассейном и дорогой мебелью, мы произносим тосты в честь грядущего освобождения Квебека. Активные действия намечены на осень 2015 года! Дело в том, что революция состоится в октябре. Причин тому я нашел множество, и все они, конечно, были ложными. Я говорил о необходимости выступить с оружием в руках как раз после парламентских выборов в Канаде. К ним готовилась вся страна. Все столбы заклеили! Деревенщина Хапрер с лицом дебила, намолотившего три тонны зерна и надоившего шесть тонн молока, за что ему вручили вымпел лучшего трудяги капиталистического колхоза. Неврастеник Тюрдо, который тщательно изображал из себя независимого франкоканадского интеллектуала, но оборачивался всегда одним и тем же – самим собой. Человеком, озабоченным гольфом, домом за городом и тем, чтобы его все в покое оставили… Отсосались чтобы от него! Он выглядел в телевизоре дерганым, нервным и плохо воспитанным, как настоящий состоятельный «квак». Видно, что человек нервничал из-за необходимости кого-то в чем-то убеждать. Красовалась еще парочка уродцев, но эти двое оказались главными. И вот, пока они собирались сойтись на арене политической битвы – что бы это дебильное словосочетание ни значило – я собирался устроить им сюрприз. На словах, конечно! 19 октября, в день, когда вся Канада выйдет на избирательные участки, мы… Нет, просто помоемся и оденемся во все чистое! Так у нас принято, у русских. А вот 20-го, в утро, когда вся страна, уставшая после долгой избирательной кампании, и счастливая из-за того, что кошмар окончен, будет спать до обеда… Мы и выступим! Захватим почту, телеграф, но, самое главное, все «Макдоналдсы». Вот этого-то как раз система и не выдержит! Рухнет… Я нарисовал планы выступления, схемы даже начертил какие-то. Кваки были в восторге! Они не ожидали, что все случится так быстро! Это, черт побери, не в традициях франкоговорящей Канады. Здесь люди голову чешут сутки. Час – поднять руку, два – поводить ей по голове и еще двадцать – отдыхать после трудов праведных. Но им нравилось, они остались довольны. Я поддерживал их энтузиазм. Еще бы! Я ничем не рисковал, потому что сломался. В первых числах октября намеревался отправить домой жену и детей. Пора было признать, что мы израсходовали все боеприпасы, которыми обладали. Да, возвращаться в Молдавию, которую тем временем уже и беспорядки охватили, не имело никакого смысла. Но и оставаться – чересчур опасно. Малыш Даун утверждал, что это моя обычная паранойя, но я слишком уж явно чувствовал что-то… нехорошее. Слежка? Не мог позволить себе рисковать. Сильно уж мы заигрались… Денег не осталось, наступала зима, и утром я мог пробежаться по траве под домом, не оставив следов. Она так замерзала, что не проседала под моей тяжестью. Пятая зима в Канаде не обещала мне ничего, кроме мрака кромешного. И я сломался. Но об этом, разумеется, не знал никто, кроме Малыша Дауна и верного Сэма. Остальные верили, что 20 октября мы выступим за независимый Квебек и флаги на баррикадах будут нести наши Марианны, певица Лаврил Авин и потаскушка Джудит. На последней кандидатуре настояла сама Джудит. Я так понимаю, ревниво отслеживала славу Лаврилки… Попросту завидовала более молоденькой сучке! Что ни говори, а кожа у Аврил посвежее. Но я трахал и Джудит! Я вообще категорически против возрастной дискриминации, которая, к моему глубокому огорчению, оказалась весьма живуча и в Канаде. Как раз перед поездкой к Аврил мне звонили из какого-то театра… Я, в паническом ожидании зимы, возобновил рассылку резюме и пытался устроиться билетером. Все их устраивало: и опыт работы, и образование, и сертификаты на знание языков. Не очень устраивал лишь возраст. Мне уже тридцать шесть. Это много! Но я не должен думать, что речь идет о возрастной дискриминации… ни в коем случае! Просто я слишком стар для этого поста. Недостаточно юн! По всей видимости, продажа билетов требовала какого-то особенного состояния организма, какое только в молодости бывает! Жаль, очень жаль… Место билетера и пресс-секретаря Квебекского союза писателей – мои последние ставки в этой игре. Такие же бессмысленные, как те, что сделала Ирина, когда поехала тайком от меня играть в местное казино. Не могла больше видеть, как я мучаюсь. Писала тайком письма работодателям, искала место хотя бы няни… Вот что значит верная жена. Малыш Даун задумчиво кивал. Смотрел на меня узкими монгольскими глазами… Чингисхан-дебил… и спрашивал, как мне удалось, каким образом?.. Никаким. Все случай, Малыш Даун. Я не приложил к созданию крепкого семейного очага ни единого пальца. Тем не менее мой очаг оказался бетонным. И так из него меня выкуривали, и этак. Как засевшего в дзоте фашиста после капитуляции гитлеровской Германии. Но я не сдался! Так и сдох там, окровавленный, с пеной на губах, света белого не видя. Малыш Даун романтически относится к моей жене. Сдается мне, он тайком в нее влюблен. Это нормально. Все влюблены в мою жену. Даже я влюблен в свою жену! Но я решил сбежать. Нет никакого смысла продолжать биться… В конце концов, от тюрьмы до моего дома в Молдавии – всего три остановки троллейбуса. Вот они, преимущества маленьких сообществ, городишек, карликовых стран. Все очень уютно, даже если у тебя неприятности. Но, конечно, я составил План. Я собирался собрать максимально возможную сумму и на нее открыть в Молдавии книжный магазинчик… или кафе… для виду, конечно. Какие книги в Молдавии? Но я уже сидел там, посреди своих пыльных книг. Я собирался скрести из всех сусеков. Я намеревался получить все деньги от индепандистов, потому что вооруженное восстание требует денег. Хотел одолжить максимум у Лаврил Авин. Собрать что-то по подписке… Украсть все, что только можно, на своих последних заказах по перевозкам. В общем, полная концентрация средств! И уже 19-го вечером я улечу в Молдавию, думал я. Мысль об этом примиряла меня с Канадой, тем более что я лежал в шикарном доме, облаченный лишь в простыню, и вокруг меня трясли своими сиськами и задницами прекрасные женщины. Было и виски! Не говоря уж про пиво, да. И вина мы привезли! Сама Лаврил виновато призналась, что почти не пьет с тех пор, как ее прошлой весной укусил за ляжку клещ. После этого бедняжка свалилась с болезнью Лайма и три месяца под себя ходила. Собственно, поэтому ее муж и бросил. О, Канада. Страна настоящей демократии! Здесь перед клещом энцефалитным все равны, даже «звезды»! Всех может укусить москит, задрать в лесу медведь… Равенство и братство – вот принципы канадского общества, восклицает выпив