тся. Ай да затейник! Но как я понял, что под маской оленя карибу скрывается сам Тюрдо, спрашивает меня Лаврил, которую я уже перевернул и жарю, заставляя рассказывать, как и кто трахал ее в школе. Все просто… Очень! Парень даже в такой ответственный момент раздавал визитки своей партии с призывом голосовать за него. Всеобщее голосование на носу! Девятое, знаете, сентября 2015 года. Лаврил, укусив подушку, мычит про то, как ее в спортзале вся баскетбольная команда вы… в смысле, что Тюрдо пригласили на вечеринку знакомые знакомых. Его присутствие тут неофициально. Скажем, политик страхуется. Если у нашего движения выгорит и у Тюрдо окажется поддержка, подходящая для формирования каби… глубже! глубже, мать твою!.. кабинета министров, то он воспользуется своим фактом прису… присунь, присунь!.. присутствия здесь. Сыграет на чувствах индепандистов. Если поддержки не будет, Тюрдо присоединяется к вооруженной борьбе. В конце концов, его отец был сторонником независимости Квебека. Патриот французского языка… литературы… он даже маркиза Де Сада читал, сыну, вслух. Разве не видно? В общем, присутствие Тюрдо – хороший знак, отличный. Вижу, и Каролин с Максимом это воодушевило. Вообще, начинаю каким-то краешком своего «я» – маленькой областью сознания – верить в то, что идея с Движением за Независимость Квебека не такая уж и безумная. Что есть в ней рациональное начало. Перспективы! Но потом отгоняю от себя эти мысли. Это все из-за алкоголя! Выпиваешь пол-литра крепкого и начинаешь любить весь мир. К черту, к черту. В Альберту! В Саскичеван! Это ведь даже хуже еще, чем к черту. В аду хотя бы тепло, хотя бы снега нет… Одни только сковородки да пламя. У нас тут, в доме Лаврил Авин, ничуть не прохладнее. Мы стараемся! Вся сцена стонет, движется. Сумасшедшая мозаика, кусочки которой ожили и перемешались. В зале вижу Виталика-засранца. Парень счастлив. Наконец-то он получит кусочек манды, и это будет не та старая добрая манда, к которой он уже привык… манда жены… нет, увольте! Речь идет о свежатине! Так что Виталик достает свой уд и отважно бросается в гущу приглашенных. Все бы ничего, только он объелся пирожками во время банкета. Вина перепил. Конечно, с яблоками! Он ведь так любит яблочки… Пивком их отлакировал. Так что Виталик, с удом наперевес, несется через весь зал в уборную. Там опорожняется. И еще. И еще. Шум, крики, стоны. Во избежание техногенных катастроф запираем Виталика в туалете на ночь. А ему уже все равно! Он облегчился, у него вид человека, познавшего нирвану. Сансару… Или как там это дерьмо называется, когда сытые москвичи на деньги от распроданных бабушкиных квартир оседают на индийском Гоа и принимают перемену климата умеренно-континентального на тропический за познание абсолюта. Харе Рама, харе Кришна. Уймись, засранец! Но в зале бьют в барабаны, слышно ритмичное пение. Это девчонки-шлюшки из команды «Канадиен» встали в круг и чего-то выплясывают. Хм, как странно… Подползаем с Лаврил к сцене. Как подползаем?.. Это я несу ее на руках, тазом своим подбрасывая, бедняжка с ума сходит. Какие у меня сильные руки… какой я весь мужественный. И серьга в ухе моем ее с ума сводит! Она не первая, она не первая… Так что я внимания на комплименты Лаврил не обращаю, продолжаю ее обрабатывать. Кружусь у сцены. Там, посреди круга из шлюшек, возникает из ниоткуда огромный торт. На нем – гигантский красный лист. Что-то он мне напоминает… Да это же символ Канады! Или герб? Или флаг? Ну что-то в этом роде. Торт состоит из тридцати двух ярусов, каждый должен символизировать, поясняет в микрофон конферансье Дени Докер, провинцию Канады. На самом деле провинций в Канаде намного меньше. Сколько именно, никто вспомнить не может. Но повар, конечно, оказался из иммигрантов. Нанять собирались местного… Даже грант на это выделили! Программа помощи молодым специалистам-кулинарам в рамках программы помощи молодым кулинарам от Монреальского совета по искусствам. Жрать – это ведь тоже искусство! Провели конкурс, дали объявления. На логистику и осуществление программы оказалось запланировано двадцать тысяч долларов. Их освоили как надо! Мэр Докер приветствовал со сцены (одна из шлюшек «Канадиен» ему яйца в это время вылизывала) участников и руководителей проекта. Увы, выйти они не смогли. Тоже заняты – у кого член во рту был, у кого в чьей-то заднице. Так или иначе, а повара нашли. Им оказался молодой и блестящий франкоканадский специалист. Тот, по подряду, сдал место компании своих друзей. Те нашли какого-то молдаванина, который в Канаде уже десять лет мыкается. Само собой, хозяина компании по перевозкам! Это звено цепи не последнее, нет… У молдаванина нашлись знакомые, у которых приезжал в Канаду знакомый. Свежий, новенький иммигрант. Его и устроили готовить торт! За восемь долларов тридцать центов в час, минус налоги и без перерыва на обед. Пятнадцать часов в день. Разумеется, бедолага не знал, сколько провинций в Канаде. Он вообще не подозревал, что попал в Канаду! Те ребята, которые продали ему документы еще дома, на родине, сказали, что он выиграл «грин-карт» и полетит в Америку. Вот прямо сейчас! Он и полетел! До сих пор думал, что живет в США! Поэтому и ярусов в торте хотел сделать, сколько в США штатов. Беда лишь, что он не знал, сколько в США штатов… Ну приблизительно только. Вот и получилось тридцать два, а не пятьдесят один… или пятьдесят два? Кто знает! Мы же не в США живем, мы в Канаде. Торт получился сырой, и крем чересчур жирный, те, кто ели, позже жаловались. Я не пробовал. А кто ел? Конечно, Виталик-засранец! Он из туалета попросил, глухо стеная, кусочек принести ему. Небольшой, на пару килограммов. Сожрал и сразу же снова обосрался! Еще Солнцеед кушал… Объяснил это тем, что в торте нет мяса и, стало быть, страданий живых существ, конвертированных в калории. Это, конечно, наглое лицемерие. Все мы знали, что страданий живого существа в торте – хоть отбавляй. Тонна! Речь, разумеется, шла о поваре… Тот, новичок, всего две недели в Канаде проживший, с ужасом косился на нас, дрожал, чуть не плакал. Мы налили ему виски, никто ничего не объяснял. Канада сама разъяснит! Она как лагерь, там все быстро понимаешь. Торт вертелся на сцене, весь в бенгальских огнях… Я подбрасывал на руках Лаврилку, гадая, куда делся засранец Малыш Даун и почему, собственно, я должен трахать его девку, работать за него!.. – и присматривал за приглашенными грузчиками. Вот молдаванин Корнел – еще один молдаванин! я обречен покровительствовать молдаванам, после смерти я вознесусь и буду оттуда святым молдаван… – в розовом свитере и брюках с высоким поясом, привет из 80-х! Он, не веря глазам своим, щупает шлюху. Корнел приехал два дня назад. В Молдавии он учился на учителя информатики, и когда закончил учебу, стал учить других студентов, которые захотели стать учителями информатики. Так прошли первые тридцать лет его жизни, инкубационный период… Жил он в общежитии. Постепенно в комнате появлялись люди: жена, двое детей. Туалет был общим на этаже. И душ тоже. В Канаде Корнел получил детское пособие и снял квартиру со скрипучими полами, своим унитазом и ванной. Вышел на погрузки и заработал сто долларов за день. Добрые напарники ему попались. Мы! Так что в Канаде Корнел обосрался от радости. Буквально! Шел за мной, нес стул… как вдруг со стоном присел и стал беспомощно озираться. Что, что такое, друг мой, поинтересовался я. Ох, господин Владимир, сказал со стоном Корнел. Я обосрался. Как? Почему? в чем дело? – спросил я, пинком поднимая Корнела со ступенек – над нами стоял хозяин квартиры, араб, следовало суетиться перед ним, даже и с обосранными штанами… Обосрался, виновато повторил Корнел и продолжил свой спуск со стулом в руках и дерьмом в штанах. Что-то не то съел? Перемена климата? Стресс от переезда? Нет! Обосрался от радости, – признался перед нами Корнел. От счастья. Никогда он не жил так хорошо, как здесь, в Канаде… Господи, благослови кленовый лист! И бобров, и синие небеса Квебека, и консервативное правительство Хапрера. Но время славословий еще не пришло! Так что мы дали возможность бедняге переодеться в грузовике и продолжили сносить вещи по узкой винтовой лестнице… скорбный путь египетских рабов, возводящих пирамиду Его Солнечного Величества Капитала, – изредка перекликиваясь. Отрывочные фразы… хрипы… мат… И Корнел, не верящий своим глазам, счастью своему. Он тут поел досыта впервые в жизни! В Молдавии приходилось экономить. Жаться… Все свободные средства шли на иммиграцию. Пять тысяч долларов потратил Корнел на то, чтобы уехать! Привезти сюда свою жену, деток. Снять им отдельный унитаз. Да, пока один на четыре сраки. Но это лучше, чем на сто срак, как было в общежитии! Да и чудеса продолжаются, добрый самаритянин Владимир взял Корнела на вечеринку канадцев. Смысл происходящего от Корнела ускользает, ведь он не знает французского языка. Да и зачем?! В Канаде столько молдаван – все говорят по-румынски. Ну кроме русских долбоебов, которые так и не удосужились выучить этот замечательный язык. Например, меня! Где-то в ногах Виталика другой грузчик путается с упитанной квачкой из министерства здоровья, в свободное время она сочиняет стихи, вот и оказалась на вечеринке, организованной Максимом, а дальше уж по накатанной завербовали. Зовут его, кажется, Саша. Он или шурин Игоря, или его деверь, а может, они брат и сестра. Система родственных связ