дый из нас? Покорить Монт-Рояль… Стать царем этой горы, властелином этого города… Жестоким, чужим, надменным Римом отторгает он нас как союзников и принимает как рабов. Ему нужны наши тела, а на души клал он с прибором. Таким же ровным и аккуратным, как пробор на голове Лидера Либерально-Экологически-Демократической Партии Канады Джастина Тюрдо. И вот мы над этим городом… Над его огнями… И Сэм, черный Сэм, лежит на груде одеял, которые мы пропитали благовониями и самыми дорогими маслами, которые только смогли украсть во время перевозок за пару предыдущих дней. Весть о гибели Сэма разнеслась по Монреалю меньше чем за сутки. Грузчики передавали ее из уст в уста, из рук в руки, когда передавали коробки и вещи, она тянулась между нами черным траурным страпом… Город гудел! Волновался! Ведь все мы любили Сэма, хоть он и был… Был… Как бы это… Малыш Даун тактично кашляет. Он стоит за мной в черном костюме и черных же очках. Мы с ним единственные, кто оделся, как приличествует случаю. Остальные приехали с погрузок. Некоторые еще и не закончили! Вещи собрали, а по пути ко второму адресу остановились тут, на горе Монт-Рояль. Малыш Даун снова кашляет, и мне приходится начать выбирать, наконец, выражения… Подбирать… Друзья мои! Сэм был… Был… В общем, кхм, негром. Да… Черная задница была у Сэма. А уже в цвет заднице – как женщина наряд под сумочку – Сэм, бедолага, вынужден был выбрать себе и рожу черную, и тело. Полностью черный! Негр! Цветной, если говорить культурнее. Хотя при этом слове у меня, хоть убей, в памяти только пучок проволоки всплывает, из старой техники. Белая, зеленая, желтая… Черная опять же. Негром был наш Сэм, но несмотря на это, мы любили его, все. Почему «несмотря»? Все дело в том, что негры не любят работать, брезгуют физическим трудом, траву курят целыми днями и… Стоп, о чем-то я не о том… Смотрю на Сэма. Парень лежит в ворохе одеял красивый, как божество. Африканское божество – немаловажное уточнение. На лице его – улыбка. Руки его сжаты, он словно готов к последнему бою. Так оно и было! Солнцеед, ставший единственным свидетелем смерти Сэма, рассказывает, что, поискав меня и Малыша Дауна в груде тел на свинг-вечеринке Лаврил Авин, наш чернокожий добряк повел себя буквально как пес, потерявший хозяина. Крутился, места не находил. Выл, прижав уши к голове. Это привлекло внимание Солнцееда, который потихонечку прокрался за Сэмом, когда тот вышел из дома и прыгнул в бассейн. Стал купаться… Голубоватый, с подсветкой, бассейн издавал свечение, и Сэм похож был на странного инопланетянина – черное создание, высадившееся в воды Сен-Лоран во время космической атаки. Всюду прожекторы, огни, команды на непонятном нам языке… Потом Солнцеед присмотрелся и понял, что все это и впрямь сейчас происходит! Только в роли космических аппаратов над лужайкой дома Лаврилки жужжали вертолеты, с тех свешивались снайперы, мужчины в костюмах и, ужасно решительными лицами… Что, что это, мать вашу, такое, забормотал Солнцеед в ужасе. Забился в нору под домом! Как сурок сраный спрятался! В ужасе даже носом землю стал рыть, чтобы спрятаться хоть на сантиметр, уйти в подполье, тоже мне, сраный Кустурица! Но тем ребятам, что собирались произвести десантирование на лужайку, не до Солнцееда. Они по мою душу прилетели! Это стало понятным, когда из одного вертолета, прямо над бассейном зависшего, показался рупор, и какой-то гаденыш с типично британским произношением стал зачитывать свою речь. Наверняка по бумажке. Сто процентов, заранее писанную! Так, мол, и так, Сэм, он же Нгубамо, он же Италту, он же сын Иштар, брат Иеманжи, известный также под именами и фамилиями… Нам известны все ваши данные, как и то, что, являясь авантюристом международного класса, вы прячетесь в Канаде, нарушив ее законодательство… в частности пункт такой-то… параграф этакий… страница сто пять… и еще… В результате вы рискуете тюремным заключением на срок до… Пожизненное светило Сэму! Так и пообещал ему с вертолета гаденыш с британским акцентом. Интересно, думаю, откуда это у Солнцееда такое знание английского произношения? С каких это пор идиот, два слова не могущий на английском связать – сам-то я гений и могу это с пятью-шестью проделать, – определяет, какой акцент ему слышится?.. О, все просто, оправдывался Солнцеед, пока мы с Малышом Дауном хмуро слушали его, кружа вокруг бобриного озера в парке Жан Драпо. Я снова взял Малыша якобы для тренинга личностного роста. Сейчас выходило, что я научу Малыша читать буквы… А, б… в… – засранец у меня Монтеня в подлиннике уже читал! но для маскировки все еще притворялся дебилом… слюни пускал. Родители его едва не плакали, в парк нас отпуская. Я даже расчувствовался! Малыша Дауна это ужасно разозлило. Ну и чего ты из-за жидов этих сраных слезу пустил? – пробурчал он хмуро, пока я машину на парковке пристраивал. Восемнадцать долларов, мать вашу! Но деньги у меня уже были, пусть и совсем чуть-чуть. Это за книги мне прислали… Нет, собранное на Армию Освобождения Квебека я все отдал, когда мы с Малышом из Торонто возвращались. Пару дней назад было, а уже как будто и не было! Будто и не вставил я Лаврил Авин… Да и Сэм куда-то пропал. Высказываем предположения, буксуя на кучах палой листвы в парке. Безлюдно. Сырая осень… промозглая… началась. Следующие полгода Канада проведет дома. Ну еще две недели на лыжных курортах. Я, разумеется, говорю о неудачниках вроде меня! Таким, впрочем, даже лыжный курорт не светит! А вот те, кто хлебалом не щелкал, о, они поедут в теплые края. Есть деньги? Зима пройдет во Флориде… На худой конец, как у миллионера Брюбля – на Кубе она пройдет! Потому что олени карибу и снегоступы – это, конечно, хорошо и наша канадская аутентичность, но это для мозгов и патриотизма. А ведь есть же еще и задница. Да, она! Заднице не объяснить всю эту чушь, ей нужно много тепла! Чтоб, значит, жаром пыхало! Вот что любит задница, и что любят уставшие от морозов кости. Так что все состоятельные канадцы осенью и зимой покидают Канаду. Страна переходит в полное и безраздельное владение иммигрантов. Ни одного местного! Не считая бедных, конечно, но они ведь – такая же шваль и ничтожество, как и мы, иммигранты. Стало быть, Канада на сто процентов – иммигрантская. Не слышно французской речи, не считая развлекательных передач «Радио Канада», конечно! Нет и английской речи. Только перешептывание… пересвистывание… перещелкивание… странный обмен звуковыми сигналами между удивительными теплокровными существами… иммигрантами. Ничего общего с людьми у них нет! Это как рабы в эпоху Аристотеля! Просто похожие на человека существа, выполняющие все человеческие функции, за исключением одной – проводить время праздно. Это – привилегия свободных. Раб же обязан трудиться, производить прибавочный продукт. Слава труду! КПСС слава! Канаде слава! Недаром мне Канада так Советский Союз напоминает, позднего периода. Все брежневское… устоявшееся… застой! За исключением, конечно, научно-технической революции. Благодаря ей, кстати, нас в доме Лаврилки и обнаружили. С опозданием, но все же! Солнцеед продолжил рассказ, испуганно шмыгая и озираясь. По его словам, после появления над лужайкой вертолетов со спецназом входы и выходы дома заблокировали… Но оттуда все равно ни один мудак носа не показал. И члена. Ничего! Еще бы! В доме же трахались, все трахались… Никто и внимания не обратил на свет и шум у бассейна… Подумаешь, и у бассейна кто-то трахается! Чувак с английским акцентом… – полчаса назад он был британским, явно тут что-то не то!.. Солнцеед ведь не понимает, что это все разные типы произношения, – зачитал, наконец, Сэму все его прегрешения. А Сэм? А парень не реагировал, будто в оцепенение впал. Но никакой дрожи… испуга. Он как будто расслабился. Как человек, который бояться перестал! Лежал себе на спине, подгребал иногда руками да смотрел в небо с улыбкой. А оттуда светили ему в лицо прожектором, и дебил из «Интеллиджент Сервис» – а откуда же еще? – начал спрашивать Сэма, знает ли он некоего писателя Владимира Лоринкова. По данным полиции, тот подрабатывает на грузовых перевозках, тоже аферист еще тот – создал террористическую Армию Спасения Квебека или как там ее?.. Организацию Освобождения… Хер поймешь, короче. Разумеется, за ней следили с первых минут создания. У них, специальных служб Ее Величества, свои люди есть везде… Даже в Канаде этой сраной арктической. Как он, агент Ее Величества, затрахался тут! Снег и снег, снег, и снег, и снег… И жратвы нормальной нету, ни рыбы, ни чипсов, ни пива нормального. Один только пути́н сраный, а что такое этот пути́н? Я вас умоляю! Куча картошки, которая утонула в масле и которую пытаются реанимировать соусом из крахмала. Конечно, с привкусом пота пробежавшего десяток километров оленя карибу. Карибу-шмарибу, снегожопы долбаные! как он скучает по Корнуэллу, по его лугам и полям… Ладно, о чем это он? Так вот, писатель Лоринков и его сообщник. У них есть кличка этого парня… Малыш Даун… Фотографий в деле нет, но скоро появятся. Насколько они понимают, это парень лет тридцати, который просто выглядит придурковато, вот и… Сэм в это время начинает дрочить. Что?! Дрочить, говорит Солнцеед, ей-богу, ребята. Вот просто обхватил ствол лапой и давай наяривать. Вверх-вниз. И лицо у него было такое… словно он самого Господа Бога увидал! Ну ладно, верим. Сэм дрочит, а вертолет завис над ним и