ерики и духовные практики инк… Тут слух можно отключить. Речь идет о старомодной смеси всякого индуистского дерьма с шарлатанством индейцев. Все, как и полагается, густо замешано на гашише, болтовне про равенство и братство, и, конечно, не обошлось без прав женщины. Еще бы! Когда я захочу сколотить секту, начну болтать о правах женщины в первую очередь. Баба ведь – самое благодарное поле. Из них самые ярые неофитки выходят. Ну и, конечно, заканчивает свой спич Лаврилка, все это означает, что они никогда не прерывают беременность. Стало быть, в ближайшее время она разродится ребеночком, бэбиком… Что я по этому поводу думаю. А что мне, ошарашенный отвечаю, думать? Это манда Лаврил, яичники Лаврил, ее, так сказать, потроха. Стало быть, ей и решать. Все как в ее песне. «Я сама решу, что мне делать с собой». Так, кажется? Или что-то в этом роде? Ну та песня, за которую ей Грэмми вручили. Или Нобелевскую премию по музыке? Вообще-то, жестко парирует Лаврил, я тоже имею некоторое отношение к происходящему в ее, как я выразился, яичниках. Хотя речь на самом деле, животное я сраное, идет о ее матке. Конечно, чего ждать от малообразованного иммигранта, которого впустили в Канаду исключительно из… Впрочем, она должна взять себя в руки и попросить у меня прощения за этот исключительно ксенофобский выпад. Вот до чего девчонку общение с малообразованными иммигрантами довело. Так или иначе, а я тоже причастен к случившемуся. Стало быть, решать этот вопрос нам нужно вместе. Но она ведь уже все решила, говорю я. С одной стороны, а с другой… О боже. Их этому на курсах ораторов здесь учат. С одной стороны… с другой… учитывая все мнения относительно данной проблемы… не стоит и забывать о таком не очень популярном, но все еще распространенном заблуждении, как… Прошу Аврил быть покороче. Выражаться яснее. В конце концов, у меня на хвосте все спецслужбы Канады. В смысле, всего одна, но мне и этого достаточно. Травоядные провинциалы обернулись хищниками. Слышала ли она, что случилось с Сэмом? И с грузчиком Димой-полицейским? Тот, бедолага, фигурировал в моих фальшивых отчетах Армии Освобождения Квебека как ценный специалист-подрывник. Подрывник! Бедный Дима задницу бы свою подорвать не сумел. В Полицейской Академии он только и делал, что стриптиз танцевал да проституток на такси развозил. Иногда насиловал их за это… Но чтобы взорвать что-то?! И вот Дима погиб. Якобы совершенно случайно. Будто бы перевозил одного алжирца, и у того плита оказалась не электрическая, а газовая. Я бы на месте Димы уже насторожился. Уже! В Монреале ведь нет газового отопления, здесь на электричестве готовят. Везде! Но Дима, самоуверенный глупый Дима, самоуверенный и глупый вдвойне – как полицейский и как молдавский полицейский – не обратил на зловещий признак никакого внимания. Он носил вещи, кряхтел, забалтывал хозяина, чтобы растянуть срок перевозки как можно дольше, еще пять долларов выручить… четыре… два… один… пуск! Прогрохотал взрыв, и от грузовика осталось несколько кусков покореженного металла. И Димина голова. Глаза ее были выпучены. Он словно говорил мирозданию – а где же мои чаевые… я же работал… потел… это все ради детей. Хозяин квартиры загадочным образом пропал. Вообще. Полиция решила, что это из-за взрыва, газовое что-то. Но я-то сразу понял! Диму грохнули, замочили, как самого последнего гребаного убийцу. Как собаку! Без суда и следствия! Решили, что он подрывник, и расправились с ним таким вот образом! Так что я бросаю труб… Лаврилка успокаивает меня. Говорит, что звонит тоже со специально купленного номера. Спрашивает, уверен ли я, ведь… Конечно! Ей-то бояться нечего! Она, Тюрдо, Докер, Делин эта… Да даже и Максим с Надеж и Каролин! Они местные! Им ничего не сделают! Максимум приговорят к году исправительных работ. Вступятся франкоязычные интеллектуалы. А нас, иммигрантов, передавят, как клопов. В конце концов, это выгодно! Какая спецслужба не мечтает разоблачить антигосударственный заговор… Да еще и к выборам! Просто подарок! Но ведь это и в самом деле мог оказаться случай. А Виталик-засранец, спрашиваю горько. Двое детей! Двое сирот. Как, в чем дело, сокрушается Лаврил. Да все просто! Виталик-засранец поехал на вызов… Довольно подозрительный, кстати. Но грузчикам ведь плевать, им лишь бы деньгами пахло. Приехал, говорят, в какой-то трехэтажный дом километрах в ста от Монреаля. Работы было на трое суток и пятерых. Виталик пожадничал, решил все сделать сам. Этого и следовало ожидать! Ведь именно он больше всех про вред крысятничества разглагольствовал… Соловьем разливался! Перед тем как начать работы, толстый иранец, представившийся хозяином, предложил Виталику хорошо покушать. Тот согласился. Ну и что? А то, что я Виталика в отчетах специалистом по ядам представил, совершенно уникальным, строго засекреченным. И, спрашивает Аврил, уже, впрочем, зная, что я скажу. Да, так и есть. Парня нашли синим. Нафаршированный буквально всеми возможными и невозможными – органическими и неорганическими – ядами! Там нашли и сопли королевской кобры, и язык шипастой гадюки, и слизь медузы оранжевощупальцевой, и немножечко праха из гробницы Тутанхамона. Все, чем можно отравиться на планете Земля, подложили Виталику-засранцу в его жирный бургер. Тот нашли в желудке даже не разжеванным. Еще бы! Всего один-то бургер! Да Виталик его проглотил, не жуя! Убийцы знали пищевые привычки жертвы. И еще одна деталь, от которой у меня кровь в жилах застыла, как будто в Квебеке этом проклятом уже стукнули январские морозы. На лбу покойника лежало яблоко, а в руках он держал бутылочку пива. Кто-то знал, все знал! Речь даже не о воображаемых биографиях, которые я своим грузчикам навыдумывал ради двадцатки… Кто-то знает и правду! Значит, есть стукачи среди своих! Теперь она, Лаврил, понимает, почему я не хочу с ней встречаться? Речь идет не о страхе, не о желании сложить с себя ответственность за беременность Авин… Я не знаю, кому верить! Кого убьют следующим? Ребята из Фронта Освобождения просили меня успокоиться, как и грузчики, да только я, в отличие от них, умен и знаю, что случайностей в жизни не бывает. Не случается случайностей! Убили, их всех убили! Лаврил, теряя терпение, говорит, что она всего лишь хотела бы поговорить об отцовстве. Деньги у нее и так есть, а в мужчинах она окончательно разочаровалась. Как это?! А вот так! Все мы – отвратительные, самовлюбленные, невыносимые олухи, которые не умеют ценить предложенного им дара. Малыш Даун – такой же! Уж сколько она его ни молила – в ногах ползала! – а он так и остался к ней равнодушен. Так что она выбрала свободу! Любовь с Личностью! Что это она имеет в виду… Да только то, тупица я несчастный, кричит торжествующе в трубку Джудит, что Лаврил теперь со мной. Вот это поворот! Ай да девчонки! Джудит, сучка, сорвала-таки куш. Слышу звуки борьбы. Лаврил возвращает себе телефон. Понятно, говорю, кто тебя сагитировал… Ничего личного у нее, Лаврил, ко мне нет, говорит Лаврилка виновато и чуть печально. Сразу слышно, член мой забыть не может! Если мне угодно знать, и трюк этот с беременностью – в смысле, это правда, но она специально предохраняться не стала – она провернула не по доброй воле. Кое-кто попросил. Да кто же, спрашиваю. Ах, какие вы, мужики, слепцы, вздыхает помудревшая Лаврилка. Ничего не понимаю. Брожу в волнении по комнатке Малыша Дауна. Километр туда, километр сюда. Листья стучат в окна, вываливаясь из крон деревьев Отремонта. Как рыбешки в стае кружат! Ну как же, милый, терпеливо объясняет Лаврил. Я ведь уже знаю, что Малыш Даун влюблен в твою жену. Вот он и попросил ее, Лаврилку, залететь от меня, чтобы, значит, жена меня бросила. Женщины очень нервно относятся к подобного рода происшествиям, говорит Аврил чуть виновато. Особенно если происшествия эти происшествуют с их мужьями… Так-так, говорю. Ну а если она не узна… Думаю, Малыш Даун все уже рассказал твоей жене, говорит Аврилка. Вздыхает. На заднем фоне – злорадный хохот Джудит. Мир вокруг меня слегка трясется… шатается… Все как-то навалилось сразу. Иначе, впрочем, и не бывает! Ладно, говорю, ладно. Ну так что же нам делать с ребе… Да ничего, говорит Лаврил. Она собирается вырастить его хорошим, ответственным, порядочным человеком, воспитанным, мудрым, физически и духовно развитым, короче, прямой противоположностью отцу, ядовито встревает в разговор Джудит. Это понятно, говорю. Так что, согласен я признать отцовство, спрашивает Лаврил. Теперь-то – какая уже разница, отвечаю. Насчет алиментов и фамилии мне беспокоиться нечего. Они с Джудит обо всем позаботятся. Они даже и имя уже выбрали, в честь лауреата Нобелевской премии мира. Ведь Лаврил не какая-то пустоголовая певичка и мохнатка на ножках, как мы, бессовестные мужики, думаем! Она гражданин, у нее есть гражданская позиция, взгляд на происходящее в мире. Она очень расстроена ситуацией с окружающей средой… в Африке еноты вымирают… США океаны загрязняют… да и все эти войны между Ираком и Северной Кореей – просто ужас какой-то! Ну ладно, ладно. Демагогию-то разводить не надо, чай, не «Грэмми» получаешь. Остается один момент. Ну а отчество, говорю. Его-то хотя бы можно оставить? Запросто, сладкий. Твоего сына будут звать Барак Владимирович Авин. Нравится?! Возразить нечего. Кладу трубку. Перед этим Джудит, сучка бессовестная, спрашивает меня, что там с выступлением Армии Освобождения и Независимост