ать. Тот согласился. Ну и что? А то, что я Виталика в отчетах специалистом по ядам представил, совершенно уникальным, строго засекреченным. И, спрашивает Аврил, уже, впрочем, зная, что я скажу. Да, так и есть. Парня нашли синим. Нафаршированный буквально всеми возможными и невозможными – органическими и неорганическими – ядами! Там нашли и сопли королевской кобры, и язык шипастой гадюки, и слизь медузы оранжевощупальцевой, и немножечко праха из гробницы Тутанхамона. Все, чем можно отравиться на планете Земля, подложили Виталику-засранцу в его жирный бургер. Тот нашли в желудке даже не разжеванным. Еще бы! Всего один-то бургер! Да Виталик его проглотил, не жуя! Убийцы знали пищевые привычки жертвы. И еще одна деталь, от которой у меня кровь в жилах застыла, как будто в Квебеке этом проклятом уже стукнули январские морозы. На лбу покойника лежало яблоко, а в руках он держал бутылочку пива. Кто-то знал, все знал! Речь даже не о воображаемых биографиях, которые я своим грузчикам навыдумывал ради двадцатки… Кто-то знает и правду! Значит, есть стукачи среди своих! Теперь она, Лаврил, понимает, почему я не хочу с ней встречаться? Речь идет не о страхе, не о желании сложить с себя ответственность за беременность Авин… Я не знаю, кому верить! Кого убьют следующим? Ребята из Фронта Освобождения просили меня успокоиться, как и грузчики, да только я, в отличие от них, умен и знаю, что случайностей в жизни не бывает. Не случается случайностей! Убили, их всех убили! Лаврил, теряя терпение, говорит, что она всего лишь хотела бы поговорить об отцовстве. Деньги у нее и так есть, а в мужчинах она окончательно разочаровалась. Как это?! А вот так! Все мы – отвратительные, самовлюбленные, невыносимые олухи, которые не умеют ценить предложенного им дара. Малыш Даун – такой же! Уж сколько она его ни молила – в ногах ползала! – а он так и остался к ней равнодушен. Так что она выбрала свободу! Любовь с Личностью! Что это она имеет в виду… Да только то, тупица я несчастный, кричит торжествующе в трубку Джудит, что Лаврил теперь со мной. Вот это поворот! Ай да девчонки! Джудит, сучка, сорвала-таки куш. Слышу звуки борьбы. Лаврил возвращает себе телефон. Понятно, говорю, кто тебя сагитировал… Ничего личного у нее, Лаврил, ко мне нет, говорит Лаврилка виновато и чуть печально. Сразу слышно, член мой забыть не может! Если мне угодно знать, и трюк этот с беременностью – в смысле, это правда, но она специально предохраняться не стала – она провернула не по доброй воле. Кое-кто попросил. Да кто же, спрашиваю. Ах, какие вы, мужики, слепцы, вздыхает помудревшая Лаврилка. Ничего не понимаю. Брожу в волнении по комнатке Малыша Дауна. Километр туда, километр сюда. Листья стучат в окна, вываливаясь из крон деревьев Отремонта. Как рыбешки в стае кружат! Ну как же, милый, терпеливо объясняет Лаврил. Я ведь уже знаю, что Малыш Даун влюблен в твою жену. Вот он и попросил ее, Лаврилку, залететь от меня, чтобы, значит, жена меня бросила. Женщины очень нервно относятся к подобного рода происшествиям, говорит Аврил чуть виновато. Особенно если происшествия эти происшествуют с их мужьями… Так-так, говорю. Ну а если она не узна… Думаю, Малыш Даун все уже рассказал твоей жене, говорит Аврилка. Вздыхает. На заднем фоне – злорадный хохот Джудит. Мир вокруг меня слегка трясется… шатается… Все как-то навалилось сразу. Иначе, впрочем, и не бывает! Ладно, говорю, ладно. Ну так что же нам делать с ребе… Да ничего, говорит Лаврил. Она собирается вырастить его хорошим, ответственным, порядочным человеком, воспитанным, мудрым, физически и духовно развитым, короче, прямой противоположностью отцу, ядовито встревает в разговор Джудит. Это понятно, говорю. Так что, согласен я признать отцовство, спрашивает Лаврил. Теперь-то – какая уже разница, отвечаю. Насчет алиментов и фамилии мне беспокоиться нечего. Они с Джудит обо всем позаботятся. Они даже и имя уже выбрали, в честь лауреата Нобелевской премии мира. Ведь Лаврил не какая-то пустоголовая певичка и мохнатка на ножках, как мы, бессовестные мужики, думаем! Она гражданин, у нее есть гражданская позиция, взгляд на происходящее в мире. Она очень расстроена ситуацией с окружающей средой… в Африке еноты вымирают… США океаны загрязняют… да и все эти войны между Ираком и Северной Кореей – просто ужас какой-то! Ну ладно, ладно. Демагогию-то разводить не надо, чай, не «Грэмми» получаешь. Остается один момент. Ну а отчество, говорю. Его-то хотя бы можно оставить? Запросто, сладкий. Твоего сына будут звать Барак Владимирович Авин. Нравится?! Возразить нечего. Кладу трубку. Перед этим Джудит, сучка бессовестная, спрашивает меня, что там с выступлением Армии Освобождения и Независимости Франкоязычных Территорий Так Называемой Канады. Все готово? Личные трения, некоторая неприязнь не должны мешать нам выступить единым фронтом на защиту наших глобальных интересов. Все как намечено? 20 октября? Да, говорю, да… Звоню жене, отбросив осторожность. Та не берет трубку. Приходится выбираться из дома родителей Малыша Дауна самому. Маленький засранец все еще не вернулся. Как ни странно, я на него не сержусь. Любви покорны не только все возрасты, в ней еще и все приемы разрешены. Уличная драка она, вот что эта ваша любовь! Приходится ждать на углу Шербрука, пока мимо не покатит грузовик перевозочной компании, впрыгивать на ходу. Водитель – кажется, это Сергей-дальнобойщик – что-то у него там в очередной раз не срослось, снова кинули! и будут кидать, пока в компанию к американцам не устроится, иммигрант здесь для того и нужен – чтобы кинули! – угрюм… Здоровается кивком. Смерть Димы-полицейского и несчастного Виталика-засранца всех ошеломила. Задуматься заставила! На похороны собирали все грузчики. Смерть в Квебеке стоит около 50 тысяч долларов. Местных закапывают по страховке. Грузчик себе страховку на похороны купить не может, дорого. Лотерея, снова лотерея… Диму-полицейского отправили домой, в Молдавию. Жена обратно не уехала. Сказала, что теперь будет открывать для себя жизнь. Дима ведь бил ее! Ревновал! Теперь же, когда тиран ее жизни ушел, можно и прелестей свободы вкусить. Можно подумать, свобода – это торт, который со стриптизершей на праздник подают! Как Делин, вспоминаю я вечеринку в доме Лаврилки. Так что там Малыш Даун? Я даже слегка беспокоюсь из-за него. Несчастная безответная любовь. – это так грустно. Даже и подрочить не с кем. Ни малейших сомнений в жене у меня нет. Думаю, она недостаточно времени провела в Канаде, чтобы дать малышу с синдромом Дауна только за то, что тот малыш и у него есть синдром Дауна. Опять же, некоторые сексуальные пристрастия и привычки… Проблема Малыша Дауна сейчас в том, что он, как и все безответные влюбленные, может понаделать кучу глупостей и принести массу вреда самому себе. А я все-таки в некотором смысле крестный отец засранца. Своими руками его убивал! Интересно, думаю, где же он все-таки. Сергей прячет меня под парочкой одеял. Едва не задыхаюсь под ними! Едем по Декари, сворачиваем на Кот-Сент-Люк. Мне повезло сегодня, заказ – в русском районе. Ну как русском… СССР осколком вонзился в ребра Монреаля в районе Кот-Сент-Люк. Бах! И торчит теперь, кровь из-под него сочится – в виде пышных причесок советских женщин, застрявших в 70-х, анекдотов про Брежнева в местных русскоязычных газетенках. Скоро и гниение начнется! Сергей высаживает меня как раз возле магазина с русскими продуктами. Матушка-горчица, батюшка – ржаной хлебушко, сеструшечка-колбасочка, братишечка-самогончик. Ух ля, тополя. И все это – под вывеской, на которой пляшущего гопак казака изображает утомленный занятиями в балетной школе семит-гомосексуалист. Проскальзываю внутрь. Покупаю, ради маскировки, несколько пакетов семечек. Роняя их по пути… оставляю ложный след!.. забрасываю пакеты в мусорные баки на углу. Лицо я гладко выбрил в доме Малыша Дауна, а на голову напялил парик его мамаши. Что-то вонючее – кажется, духи – и невыносимо щекотное. Перед домом явно вижу двух подозрительных типов. Плащи топорщатся. Кажется, автоматы у них под плащами. Крадусь по стоянке, прячусь за автомобилями. Открываю свой, проверяю, все ли в порядке… Так и есть. Все, как я просил, – в багажнике. Сэм, старый добрый Сэм, перед смертью исполнил мою просьбу. Кажется, то был единственный человек, которому от меня ничего не нужно… Преданный друг! Закрываю тихонечко багажник, ползу под автомобилями под балкон квартиры. Стоянка вся в камнях… трещинах. Ничего, это общий уровень дорог Квебека! Много воровства. Итальянцы! Мафия… Между прочим, они-то мне и нужны… С Марио мы о встрече уже договорились, он ждет. Подвоха я с его стороны не боюсь, потому что иметь дело с бандитами куда проще, чем с иммигрантами или властями. Первые тебя обманут и предадут, потому что им «тяжело жить», а на самом деле потому, что они подонки. Вторые – под сурдинку болтовни об интеграции, стабилизации, социализации, – потому что им «тяжело жить», а на самом деле из-за того, что они подонки. Трудно встретить хорошего человека! Я его даже и в зеркале не вижу… На балкон я подтягиваюсь, хорошо, второй этаж всего. Быстро переваливаюсь через перила, вползаю в квартиру. Дети рады! Папа, как всегда, не подвел, оправдал надежды. Появился самым неожиданным образом. Дочь от радости визжит даже! Приходится по заднице шлепнуть, чтобы к ноткам торжества примешались оттенки горечи и обиды. Лежа на