Франкоязычных Территорий Так Называемой Канады. Все готово? Личные трения, некоторая неприязнь не должны мешать нам выступить единым фронтом на защиту наших глобальных интересов. Все как намечено? 20 октября? Да, говорю, да… Звоню жене, отбросив осторожность. Та не берет трубку. Приходится выбираться из дома родителей Малыша Дауна самому. Маленький засранец все еще не вернулся. Как ни странно, я на него не сержусь. Любви покорны не только все возрасты, в ней еще и все приемы разрешены. Уличная драка она, вот что эта ваша любовь! Приходится ждать на углу Шербрука, пока мимо не покатит грузовик перевозочной компании, впрыгивать на ходу. Водитель – кажется, это Сергей-дальнобойщик – что-то у него там в очередной раз не срослось, снова кинули! и будут кидать, пока в компанию к американцам не устроится, иммигрант здесь для того и нужен – чтобы кинули! – угрюм… Здоровается кивком. Смерть Димы-полицейского и несчастного Виталика-засранца всех ошеломила. Задуматься заставила! На похороны собирали все грузчики. Смерть в Квебеке стоит около 50 тысяч долларов. Местных закапывают по страховке. Грузчик себе страховку на похороны купить не может, дорого. Лотерея, снова лотерея… Диму-полицейского отправили домой, в Молдавию. Жена обратно не уехала. Сказала, что теперь будет открывать для себя жизнь. Дима ведь бил ее! Ревновал! Теперь же, когда тиран ее жизни ушел, можно и прелестей свободы вкусить. Можно подумать, свобода – это торт, который со стриптизершей на праздник подают! Как Делин, вспоминаю я вечеринку в доме Лаврилки. Так что там Малыш Даун? Я даже слегка беспокоюсь из-за него. Несчастная безответная любовь. – это так грустно. Даже и подрочить не с кем. Ни малейших сомнений в жене у меня нет. Думаю, она недостаточно времени провела в Канаде, чтобы дать малышу с синдромом Дауна только за то, что тот малыш и у него есть синдром Дауна. Опять же, некоторые сексуальные пристрастия и привычки… Проблема Малыша Дауна сейчас в том, что он, как и все безответные влюбленные, может понаделать кучу глупостей и принести массу вреда самому себе. А я все-таки в некотором смысле крестный отец засранца. Своими руками его убивал! Интересно, думаю, где же он все-таки. Сергей прячет меня под парочкой одеял. Едва не задыхаюсь под ними! Едем по Декари, сворачиваем на Кот-Сент-Люк. Мне повезло сегодня, заказ – в русском районе. Ну как русском… СССР осколком вонзился в ребра Монреаля в районе Кот-Сент-Люк. Бах! И торчит теперь, кровь из-под него сочится – в виде пышных причесок советских женщин, застрявших в 70-х, анекдотов про Брежнева в местных русскоязычных газетенках. Скоро и гниение начнется! Сергей высаживает меня как раз возле магазина с русскими продуктами. Матушка-горчица, батюшка – ржаной хлебушко, сеструшечка-колбасочка, братишечка-самогончик. Ух ля, тополя. И все это – под вывеской, на которой пляшущего гопак казака изображает утомленный занятиями в балетной школе семит-гомосексуалист. Проскальзываю внутрь. Покупаю, ради маскировки, несколько пакетов семечек. Роняя их по пути… оставляю ложный след!.. забрасываю пакеты в мусорные баки на углу. Лицо я гладко выбрил в доме Малыша Дауна, а на голову напялил парик его мамаши. Что-то вонючее – кажется, духи – и невыносимо щекотное. Перед домом явно вижу двух подозрительных типов. Плащи топорщатся. Кажется, автоматы у них под плащами. Крадусь по стоянке, прячусь за автомобилями. Открываю свой, проверяю, все ли в порядке… Так и есть. Все, как я просил, – в багажнике. Сэм, старый добрый Сэм, перед смертью исполнил мою просьбу. Кажется, то был единственный человек, которому от меня ничего не нужно… Преданный друг! Закрываю тихонечко багажник, ползу под автомобилями под балкон квартиры. Стоянка вся в камнях… трещинах. Ничего, это общий уровень дорог Квебека! Много воровства. Итальянцы! Мафия… Между прочим, они-то мне и нужны… С Марио мы о встрече уже договорились, он ждет. Подвоха я с его стороны не боюсь, потому что иметь дело с бандитами куда проще, чем с иммигрантами или властями. Первые тебя обманут и предадут, потому что им «тяжело жить», а на самом деле потому, что они подонки. Вторые – под сурдинку болтовни об интеграции, стабилизации, социализации, – потому что им «тяжело жить», а на самом деле из-за того, что они подонки. Трудно встретить хорошего человека! Я его даже и в зеркале не вижу… На балкон я подтягиваюсь, хорошо, второй этаж всего. Быстро переваливаюсь через перила, вползаю в квартиру. Дети рады! Папа, как всегда, не подвел, оправдал надежды. Появился самым неожиданным образом. Дочь от радости визжит даже! Приходится по заднице шлепнуть, чтобы к ноткам торжества примешались оттенки горечи и обиды. Лежа на полу – чтобы в окнах не увидели – объясняю Ирине ситуацию. Бедняжке уже все равно! Лишь бы отсюда, лишь бы домой. Но как же я? Уже 20-го поеду за вами, говорю. Итак… Через несколько часов я, свернувшись в калачик в сумке на колесиках – весь Монреаль с такими по супермаркетам шарится… туда складывают жратву те, кто еще не может позволить себе купить машину, или те, кто уже разорился, – вздрагиваю, когда колесо в трещину на асфальте попадает. Докера-взяточника про себя матерю. Жена выволакивает меня на улицу, скидывает в багажник. Звуки, хлопки, темнота. Мотор… едем куда-то… я чувствую, что успокаиваюсь. Дремота нападает на меня. Какая разница, когда и как. Конец неизбежен. Красивая дама в белом платье и с холодными руками обнимет меня, и я забуду все. Себя забуду. Нет, она не будет выглядеть, как моя жена… Моя жена – горяча. Она – сама жизнь. Ее руки – Солнце. Смерть же прикоснется ко мне своими руками, как вершиной самых заброшенных гор. На кончиках пальцев Ее Величества Смерти – заброшенные деревни, замерзшие насмерть альпинисты, лежащие вдоль проторенной тропы, остатки пищи и одеял, чья-то нога и труп, навсегда замерший под коростой льда. А у моей жены на кончиках пальцев – дым угольков, покрытых тончайшим слоем пепла, но ярко светящихся из-за адского жара. Моя жена – нутро вулкана. Я часто бросаю в нее нож, чтобы достать тот обугленным и воткнутым в булыжник самой причудливой формы. Взрыв! Пепел! Не один город похоронила моя жена. Так что я даже слегка опасаюсь, когда багажник открывается и меня рывком вынимают на свет божий, расстегивают сумку. Это уже другая машина. Где-то в городе Ирина припарковалась во дворе триплекса. Там уже ждал Сергей с грузовиком – помог поменять машину. Теперь вот мы неподалеку от порта. Вытащил меня из машины Марио. Веселый итальянец-взяточник – бравый мафиози лет сорока пяти – семидесяти… Из-за хорошего питания, спортивного зала и искусственного загара после сорока пяти все итальянские мафиози Монреаля выглядят одинаково и без возраста. Он помог мне пару дней назад отправить из города Каролин. Дурочка все никак не хотела верить в опасность, угрозу! А та подступала! Ежу понятно, что мы – просто обосравшиеся дети… фрики… Шайка идиотов из одноименного фильма Ларса Фон Триера. По сравнению с теми волками из «Интенджилент Сервис…» – особенно! О, они – настоящие людоеды. Психопаты, которым даже наш маньяк Сэм – просто на ладонь положи и другой прихлопни. Вся их жизнь, вся работа их заключалась в том, чтобы безнаказанно убивать при полном попустительстве полиции. Кого угодно! Фальшивые заговоры, ненастоящие террористы, и все это – без малейшей отчетности перед судами… парламентами. Маньякам – место в спецслужбах! Сэм просто не туда пошел. Не хватило ему терпения помучиться еще четыре года… Дотерпеть до получения паспорта и уже как гражданину идти в армию, в службу разведки. Там бы он мог насиловать и убивать безо всякой угрозы наказания. Больше того! Ему бы орден за это дали! На пенсию почетную после отправили. Достаточно написать в бумажке… отчетике, филькиной грамоте – что девка, которую Сэм поимел и задушил, представляла угрозу интересам национальной безопасности Канады. Какую именно? Согласно параграфу нового закона Закон-51 номер 76ба, сотрудник службы разведки Сэм Такой-то не обязан ни перед кем отчитываться, какую именно угрозу представляла интересам национальной безопасности та сучка, что была им задушена в ванной в квартирке дюплекса со скрипучими полами в Кот-де-Неж. Конспиративной квартирке. Снятой на деньги налогоплательщиков, чтобы, значит, там трахать и душить врагов государства. В конце концов, это совсем не то, что просто убить человека. Тут – польза! Вот какое блестящее будущее светило нашему Сэму. А он разменял это на преступления на сексуальной почве. Какой великий человек пропал! За ним и многие другие стали пропадать. Диму-полицейского взорвали, Виталика-засранца страшно отравили, а двое парней – психопат-гагауз Жорик и сумасшедший Валик, читающий рэп в грузовиках, – просто пропали без вести. Канули в небытие! Семьи ищут, жены безутешны… Особенно Валентинова. Ей было что терять! Помню, он рассказывал мне историю их знакомства с Еленой. Так ее звали. Валик был социальным паразитом, жил в квартире родителей до своих тридцати лет, ничем не занимался. В Кишиневе это возможно… Познакомился с Леной, началась большая любовь. Она взяла парня к себе в дом, привела к родителям. Те оказались евреями. Настоящими! Не фальшивым, с купленной ради перспективы иммиграции в Израиль справкой, как половина Молдавии. Папаша носил пейсы! Мамаша приготовила фаршированную рыбу! Валику было насрать! Лишь