Но об этом позже. Я опять растекся вышибленным из гангстера мозгом. Вернемся в хатку Братца-Бобра. Там он рассказывает Малышу Дауну истории всякие, про Маниту и охоту на Брата-Медведя… войны племен и летние рыбалки… сбор урожая и танцы с буйволиными черепами… и внезапно понимает, что на глазах его, когда он все это говорит, появляются слезы. Он – такой же призрак, как и индейцы, понимает Брат-Бобер. И он – не настоящий. Он пластмассовый, как современная природа Канады. Всё это никчемные декорации, потому что среди них нет Людей. Есть зомби, пережевывающие дерьмо, которое они избавляют от вредных примесей и подают в виде котлет в гамбургерах… зомби, променявшие свободу жить на свободу 3-процентного кредита на 25-летний срок… под гарантию банка, конечно! И Братец-Бобер оплакивает себя, свою жизнь и свободу… Свою Канаду! Что ему остается? Только одно! Умереть с честью. Но как это сделать? Построить гигантскую плотину у Монреаля, а после сбросить воду? Это ничего не изменит, напротив. Землю осушат, продадут втридорога… Наварятся все! Бедняга Брат-Бобер даже решил, что эти мысли ему внушают через розетки в хатке спецслужбы Канады… проклятые англичашки… Тогда он погнал Малыша Дауна в город за шоколадкой, позволил мальчику сладкое съесть, а сам замотал голову фольгой, чтобы предотвратить попадание в мозг лучей от специальных нейронных глушилок МИ-5 и их «шестерок» из конюшен Хапрера. Начал думать. Думал, думал, ходил по хатке… Как Ленин по тюремной камере! А после его осенило! Единственный шанс вернуть эту землю, это небо, эту воду, эти леса… всю эту страну… людям, ее населявшим, – стать свободными. Как? Добиться независимости Квебека! Братец-Бобер теряет сон, аппетит. Что делать, как быть? У него куча денег, он их не тратил… Да и как? Он же бобер! Он мог бы все пожертвовать на правое дело… финансирование движения какого-нибудь, за независимость Квебека. Конечно, такое государство тоже будет говно. Но хотя бы не такое вонючее, как Канада! Нужно быть реалистами… Выбирать из двух зол меньшее… И тому подобные сентенции изрекает Братец-Бобер. В хатке уже тепло, пахнет весной, переменами. Год прошел! Малыш Даун слегка подрос, всего годик, а уже крепкий, сильный. Стоит на двух ногах, ныряет, как дельфин, ест все, что дают, отличный хук правой. Год жизни в природе идет за десять в городе. Братец-Бобер снаряжает Малыша Дауна обратно к людям, объясняет ему, что да как делать. Задача малыша – выжить. Среди людей он будет косить под дурака, а сам поможет установить индейскому подполью связи с неравнодушными людьми, желающими добиться независимости Квебека. Индейцы и Братья Животные за это предоставят финансовую помощь. При условии, конечно, что Квебек начнет жить по законам могикан и вообще в нем все будет как до прихода белых. Если белые пожелают разделить такой образ жизни, жители резерваций ничего против не имеют. Если нет… Чемодан – вокзал – Европа. Ну или Африка. Или Китай. Короче, откуда они там приехали. Само собой, Братец-Бобер не дает с собой деньги Малышу Дауну. Это слишком рискованно. Речь, конечно, не о доверии к малышу. Ему Брат-Бобер хоть жену свою в постель положит на хранение – благо у него нет жены, а если бы и была, все равно ее не трахнешь, это же самка бобра… ой, что-то он запутался… – но мы понимаем, что он хочет сказать, – но вот остальные люди… Поступим так. Малыш Даун станет кем-то вроде внедренного агента долгого действия. Это когда ты вживляешь инородное тело в организм, и тот за многие годы принимает чужака. Как шрапнель, вросшая в хрящ, восклицает Бобер, чьи братья погибли на Первой мировой в далекой Европе за интересы чуждой Квебеку британской Короны. После периода инкубации чужеродный организм начинает действовать… Малыш Даун вернется к людям… Будет расти, обычный совершенно ребенок с синдромом Дауна… А сам станет приглядываться! Как только увидит настоящих заговорщиков, подлинных индепандистов… сразу свяжет их с Братом-Бобром, индейцами Канады и вообще Братцами и Сестрицами Животными. Передаст деньги. Братец-Бобер сообщит, где спрятан чемодан с пачками долларов, слитками серебра и золотыми самородками. В день «икс», когда Движение за независимость Квебека выведет на улицы своих вооруженных сторонников, – все это на деньги Братца-Бобра и его единомышленников, – Малыш Даун отправит в леса Канады депешу. Ее доставит Сестра-Голубка. И, по сигналу, все животные и птицы, рыбы и гады, насекомые и твари Канады поползут на улицы Монреаля и Квебека, Оттавы и Торонто – бороться за независимость синего флага с белыми лилиями. Апокалипсис для сраных англичашек! Французов, так и быть, потерпим… При условии, что они примут наши условия! По рукам? Малыш Даун согласился. Позже, когда он чуть подрос и рассказал мне обо всем этом, я поверил сразу. Единственный. Все остальные предполагали, что у мальчишки мозги закипели. Во-первых, он даун, и поэтому что с него взять. Идиот. Во-вторых, мальчишку в первые же дни жизни выбросили чуть ли не на мусорку… в канал вонючий бросили. Сойдешь тут с ума! Так что к рассказам Малыша Дауна все отнеслись так, как оно того и стоило: как к бредовым фантазиям несчастного кретина… умственно неполноценного сироты… застрявшего в развитии как из-за болезни, так и из-за нехватки внимания. А вот я поверил! Наверное, это все потому, что у нас с Малышом Дауном много общего. Я, как и он, несчастный идиот, вся жизнь которого протекает в русле реки – только это не Сен-Лоран, а нечто большее… река жизни… – по ней и несет корзину, в которой я лежу. Только моя корзина побольше. Это погребальная ладья! Я мертвец. Но, в отличие от Джонни Деппа, меня не подстрелили. Я начал умирать, появившись на свет. Моя колыбельная стала моим гробом. Вот почему я поверил Малышу Дауну! Вот почему я не сомневался в его истории с зимовкой в хатке Брата-Бобра. А что же там еще было? Короче, они поладили насчет заговора по освобождению Квебека. Оставалась небольшая проблема. Как вернуть его назад? Речь шла как о месте, так и о времени. Все-таки несколько лет уже прошло! Но это не проблема, пояснил Брат-Бобер. Он вытащил Малыша Дауна на поверхность реки Сен-Лоран – уже наступало лето – и застучал хвостом по бревну. На звук примчался Маниту. Как все индейцы, в Канаде он спился и устроился сторожем старой автостоянки, где всякое дерьмо собирали, – автомобили без мостовой и руля, проржавевшие кузова… Сторож свалки! На Маниту был красный жилет, свисток у него торчал во рту, волосы свалялись, от лица пахло самогонкой. Ее в Канаде разрешают гнать для себя. Вари сколько хочешь! Спивайся на здоровье, срань индейская. Маниту и спивался. Но иногда еще кое-что соображал. Братец-Бобер указал цели, пояснил задачи. Маниту свистнул, крикнул. Небо поднялось – хотя куда выше-то? – и рухнуло на землю. Поднялся шторм. Закружилась воронка. Остановились электростанции Квебека. Пригород Лонгёй остался без воды и света. Всплыла рыба брюхом вверх. Объявили штормовое предупреждение. Город скрылся в столбе черного дыма. Туда Маниту и Брат-Б