но меняют, настилают новый. Привозят рулон и разворачивают. Вот вам и сказки про газоны, заботливо выращиваемые триста лет… Враки! Дешевка, на которую купились дурачки в пыжиковых шапках и их жены с золотыми зубами. Обитатели страны Советов. Традиции, Ее Величество Королева, британское чаепитие… А газон – пластмассовый. Привозят новый. Старый собирают и выкидывают в мусорную яму. Совсем как покойника. Но Раггоса в яму еще не выбросили. Судя по задору, с которым его судьбой занялась его жена – а кому же еще не портить жизнь, как самому близкому человеку, – бедняге предстоит еще долго мучиться. Сбор средств! Поможем семье! И прочая, прочая… Идиоты. Рак не лечится. Можно всего лишь отложить смерть… взять ее в рассрочку. В Канаде так, например, делается. Здесь все можно взять в кредит. И смерть тоже. Единственное, придется ее застраховать. Желательно от царапин, инцидентов на дорогах, технических неполадок. Чтобы, значит, ваша смерть осталась черной, блестящей, как новая. Идеальной! И уже после того, как подпишете бумаги, откладывайте ее на указанный в договоре срок. Пока привыкайте! Бедняге Раггосу времени привыкнуть дали мало в гигантской дилерской компании, где три седые старухи вышивают даты и числа на вязаных шарфиках. Что-то у него там не срослось в толстой – я уточнил!.. а даже если и не захочешь, тебе все равно в мозг нагадят, Интернет же любую ссылку превращает в блестящий Рим – кишке. Или, наоборот, разрослось! Поэтому его жена занялась старым добрым собирательством. То, в чем женщины знают толк еще со времен первобытнообщинного строя. Только Анна Новобинец собирает не ягодки. Деньги! Евро, рубли, доллары. Все как полагается. Высокомерно, через губу. Нужны, значит, деньги, чтобы парень не просто и спокойно умер в предназначенный ему срок. Тысяч сто-триста, а еще лучше пятьсот евро понадобятся на то, чтобы возить беднягу по всем клиникам мира. Там оставить прядь волос, здесь – кусок кожи… Облучать, как сумасшедшего, как живую куру в гриле. Прокалывать кожу иглами… вливать в вены яды… Чистейшие! Смотреть, как жизнь потихонечку – по капелечке – покидает несчастного дурака и успокаивать себя тем, что ты «боролся до конца». Бог ты мой! Послушать этих придурков, так жизнь – это не жизнь, а секция вольной борьбы при средней школе где-нибудь в Дагестане. Бороться так… Этак… А мне это противно. Тошно. Хотите помочь уродцу, успокоить умирающего мужчину? Дайте денег его детям! Если он мужчина… настоящий, я имею в виду, а не латентный гомосексуалист в трико для вольной борьбы, то он оценит. Поймет. Зная, что дети при деньгах, умираешь спокойно. Я бы хоть завтра лег! Соберите денег моим детям, семье, и я лично перережу вены у себя на руках. Уйду спокойно! Даже рака не надо! Так и уродцу Раггосу помогите. Тем более дети у него есть. Об этом пишет его жена – помесь идиотки, растящей своих детей в тряпке, которую они называют слингом, и политической активистки, всему миру засравшей мозги болтовней про Путина. Не обошлось и на этот раз! Хохочу во все горло в ванной, зажав себе рот, чтобы дети не проснулись. Напрасные предосторожности. В нашем муравейнике так шумно, что дети привыкли. Спят под артиллерийские обстрелы. Но это другие дети. Не те. Не чудесные дети литераторов Раггос и Новобинец, у которых даже имен нет. Только клички. Мы зовем их Барсучок и Кака, пишет в своем обращении трепетная мать с выпученными от старания – я буквально вижу, как она пишет, наверняка кончик языка зубами закусывает – глазами. Барсук и Кака. Кака родилась третьей. До этого был еще ребенок… Умер недоношенным. Вот это драма! Думаю, как бы здорово познакомить ее с бабкой одной из моих школьных подружек. Старая, прокуренная еврейка с постоянной папироской в зубах. Внучка приходила со мной, запиралась в комнате, и я лихо скользил по ее вечно жирной от смазки манде. Спускал, как курок. После старушка шаркала за дверьми… деликатно покашливала… Наверняка дожидалась, пока мы кончим. Звала на чай. Курила, рассказывала про жизнь. Как-то я остался ночевать у старушки и, лежа в кровати и дожидаясь свой кусок мяса, подслушал разговор внучки с бабкой. Старуха спокойно, между делом… как поссать присела… рассказала девчонке, что сделала семь абортов перед тем, как родила первенца. Мамашу моей подружки. Ай да выстрел! Сразу и в яблочко. Благослови их Бог, три несчастные манды – старую, с папироской, ее дочь, из которой вылезла манда номер три, ставшая моей. На время, на время, конечно. Но что я хотел сказать, вспомнив это. У людей случаются выкидыши… они делают аборты… теряют кошельки, ломают лодыжки. Это жизнь. Но только несчастный кретин может считать из-за этого, что попал в центр внимания какого-то злого божества. Центр мира! Итак, Кака и Барсучок. Их отец должен жить. Кто бы спорил! Ну а если нет? Что прикажете нам всем делать? Кроме того, Путин. Как же без него. Профайл идиотки забит постами про неправильную внешнюю политику России… империализм… путинский режим… «ненависть к человечеству РФ»… Муж идиотки загибался от рака, а она забивала голову себе и тем кретинам, которые ее читали, этой невероятной чушью. Какое вам дело до Путина, если вы не знаете, что у вас в прямой кишке творится? С другой стороны, я понимаю, отчего все это. Человек стал нынче так мелочен… неинтересен… Ну не в задницу же себе смотреть, опухоли искать, кишки рассматривать. Лучше уж в другую зловонную кишку глядеть. Информационную. Путин то, Путин сё. И Кака с Барсуком, конечно. Жили они в Прибалтике. Все лето! Как в раю. Ничего не делали, писали сценарий… Я так понимаю, для какого-нибудь идиотского сериала на ОРТ про Яблочный Спас и Православие. Они все так делают. Говорить и делать для таких людей – вещи совершенно разные. Примерно как кишка слепая и двенадцатиперстная… Все было хорошо, не считая того, что Александр не мог просраться месяца три, а его жене было не до того, она в интернетах с «путиным» боролась. Райское лето! А потом товарищ и верный спутник жизни… верная любовница и жена… узнала ужасную новость. Случайно. Понятное дело, нужно собрать деньги. Много денег. А где? А в России! Той самой непуганной стране кретинов, которых Анна периодически поливала говном за «путина». Прибалтика несчастному уродцу Раггосу ничего не должна. У него статус не гражданина. Еще бы! Этими не гражданами Монреаль полон: все ругаются матом по-русски так виртуозно, что грузчики уважительно смолкают, все честят на чем свет Прибалтику свою и все работают за тринадцать в час налом, потому что по туристической визе работать опасно. Могут выслать. Ну и, конечно, Путин! Отдаю должное Раггосу и его жене, они гораздо умнее большинства своих соотечественников. Все хорошо поэтому… Было. Пока рак не свистнул. Поэтому нужны деньги. Много денег. Их нужно и можно прислать на… Обилие счетов поражает. Вот это практичность! Хватка! Несчастный уродец буквально вчера узнал о том, что у него проблемы, а уже тем же вечером его жена открывает восемь счетов для валюты, четырнадцать – для рубля, а еще три канала для переводов Интернетом, один – почтой, четыре – телепортацией. Организован трастовый фонд поддержки Анны Новобинец. Акции компании, образованной на базе образованного траста, поднялись вверх на тринадцать пунктов. Система переводов «пэй-пал» отказалась переводить средства на счет, поскольку средств очень, чрезмерно много. Буквально, у Анны засорились трубы. Финансовые! Дай-то бог. Детям нужна мать. Что там еще? Новости сыпятся, как песок из часиков, которые дочери в школе дантист дал. Пока сверху все не высыпется вниз… три зубки. Три да три, будет дырка. Малышка и трет. Говорят, есть люди, которые могут банкноту о банкноту потереть, и от этого третья банкнота родится. Это явно случай литератора Анны… супруги литератора Раггоса. Нужно ли сомневаться, что Кака и Барсучок тоже станут литераторами? Не писателями, нет! Быть писателем плохо, опасно. Страшно. Ты как сибирская язва… чума… Бактериальное оружие! Не хочешь, да поражаешь. Все видишь. Беспощадно, четко. Отвратительно ярко. Иногда так хочется погасить свет, закрыть воспаленные глаза. Я так и делаю. Я знаю, что мы все равно умерли. Все. Хотя некоторым снится, что они живы. Литератору Раггосу, например. У него даже в заднице болит! Но я спокоен за него и его задницу. С такой женой… Моя вот жена – нимфоманка с характером серийного убийцы – проявляет чувствительность только в постели. То ли дело литератор Анна. Как и Кака, Барсук и Опоссум. Не семья, а помесь зоопарка со сказками старого братца Кролика. И очень оплачиваемые. Счетчики – установленные на сотне сайтов, созданных под проект сбора денег для фондовой биржи, основанной для сбора средств на лечение Раггоса от того, что не лечится, – крутятся в прямом эфире. За сутки собрано тридцать тысяч. Пожалуйста, не присылайте мне всякой херни про молебны… советы… еще банку с вареньем на зиму пришлите, идиоты… брезгливо и холодно замечает литератор Анна. Нужны деньги. Прямо вот так, отслюнявь пачку и отсчитывай. Ай да способности. Что-то мне подсказывает, что вдова не пропадет. И, конечно, много болтовни про энергетику… добро… Все, кто дали денег, заслужили хорошую карму. Все, кто денег не дали, карму загрязнили. Мысль, что рак – последствия кармы, коль скоро ты в это дерьмо веришь – а почему бы и нет? оно ничем не лучше и не хуже того дерьма, которое звучит в стенах собора Святого Жозефа, – и