Приходит письмо от Рутгиева. Какой настырный идиот! Почему-то решил, что мне страсть как хочется вернуться в Профессию. Под «профессией» – я когда-то работал журналистом – подразумеваются тонны подлости, глупости и вранья, густо замешанных на скуке и пренебрежении реальной жизнью. Газета – враг рода человеческого. Тацит знал, о чем говорил, когда требовал писать настоящие истории в книгах, а все остальное предоставлять «Ежедневным хроникам Рима». Мой Плавт, незлобливый дурак Рутгиев, кажется, не понимает, что все, в чем я нуждаюсь, единственный мой запрос первостепенной важности – деньги. Немного денег. Переводы и работа с текстами – необременительные обязанности воспитанного человека. Я бы даже в колледже мог преподавать! Хотя бы в колледже… Но здесь на всех местах русистов осели тяжелые жопы иммигранток во втором поколении. Дочери дядь Яш, таксовавших в Москве в 70-х, не устроились в диспетчерских и решили попробовать себя в славистике. Рассказали канадцам за Лёву Толстого и Федю Достоевского. Чтоб я так жил! Сплотились, как деревенские бляди на хороводе. Не вступишь! Поэтому я, со своими книгами и переводами, ношу шкафы, а люди, говорящие на странной помеси русского, советского и одесского… суржик хомо советикус… специлизируются на продаже туповатым жизнерадостным канадским гигантам основ русской классики, которую им вдолбили в школе. Одна такая предложила мне пост заместителя помощника младшего ассистента… Десять часов в неделю… восемь долларов в час… для начала! А дальше пойдет! У них тут у всех – дальше пойдет. В смысле – пока не уволишься или с голоду не подохнешь. Ну что же. Сам виноват! Во-первых, не умею жить… связи налаживать… с людьми дружить. Во-вторых, опоздал родиться! Так что карьера Набокова – сидеть тихонечко на лавочке после пяти часов преподавания в день и рассматривать бабочек в ожидании земной славы – для меня здесь, в Канаде, не вариант. Слишком поздно! Времена не те! Но, по крайней мере, у меня оставались надежды на сектор СМИ. Увы, и они не оправдались. Не осталось сейчас вежливых, воспитанных людей. Ведь главная их особенность какова? Не тянуть из другого жилы. Они просто живут и дают жить другим. Рутгиев – не джентльмен. Он – заместитель редактора РИА Новости. Что эти РИА значат… Хоть убей, не знаю! Упитанный, гладкий… Я видел только фотографию. Мы знакомы заочно, лишь по переписке. Он узнал, что русский писатель за границей ищет способ заработать… практически бедствует. Какая радость! Какая пожива! Эмоциональная добыча! Речь, разумеется, не шла о том, чтобы помочь. Затеял со мной игру в письма. Наша корреспонденция росла… бухла… как удавшееся тесто! Почтовый ящик грозил взорваться, как бомба террориста. Лежал, тикал.8:45 8:44 8:43 8:42… Ну и так далее. Самое забавное – я-то ему не пишу. Перестал после третьего письма. Ведь все стало понятно очень быстро. Обычный русский… Злобный дурак, который хочет вытащить из тебя нерв, потянуть его как можно дольше… Играть на надежде, пользоваться терпением… Эмоциональный вампир. Наслаждение бедой! Настоящий гурман он был, этот Рутгиев. Ему и не нужно было, чтобы я отвечал. Он просто раз в неделю присылал мне очередное письмо… гигантскую инструкцию. Хотел, чтобы я переделал для его агентства новость о звездопаде в Канаде. Он три раза требовал от меня переделать этот пустячный текст в тридцать строк, и когда третий вариант совпал с первым – «великолепно!.. то, что нужно!.. еще только две малюсенькие правочки…» – я все понял и прекратил писать. Ему было плевать! Добрый день, Владимир! Как там заснеженные поля Канады? Рад слышать о ваших успехах, читали вашу статью в «Нью-Йорк Таймс». Господи, они так все с этой статьей носились, что, можно подумать, я в лото миллион долларов выиграл. Издательство в США подсуетилось, переводчик успел… Масса факторов! Но для них это – вершина. Недосягаемая! Как не нагадить после такого в мозг? Ну а теперь о делах наших скорбных, приземленных… писал с напускным смирением Рутгиев. Читай: статьи ты свои сраные в «Нью-Йорк Таймс» пишешь, тварь? ничего, мы тебе сейчас место-то твое покажем… Начиналась болтовня про то, что «газета – это не информационное агентство» и тому подобная высокопарная чушь, которой кормят студентов первого курса факультета журналистики. Потом немного про «мой стиль». Стиль… Ни один идиот так и не смог мне еще ни разу за всю мою жизнь объяснить, что это такое, этот ваш стиль. Но он у меня, по версии Рутгиева, был, и был слишком… газетным… А нужно, как в РИА Новости. То есть как? А вот так! У нас тут все-таки РИА! Мне было все равно, хоть РИА, хоть ИРА, хоть РАИ. Мы тут с коллегами на совещании решили, писал Рутгиев, что ваш текст требует следующих дополнительных информационных материалов… Комментарий НАСА. Мнение премьер-министра Хапрера. Оценка администрации Обамы. Справка Бюро Статистики Канады. Опрос сотни местных жителей. И все это, конечно, за мой счет. За гонорар внештатника без удостоверения, аккредитации и мало-мальски внятного посыла – чего же все-таки хотят от меня эти люди. Он писал мне всю эту чушь в мае, а в Канаду я приехал прошлым июнем. Почти год прошел! Но он не смущался. Я так полагаю, ждал следующего июня. Годовщины. Письма приходили, как я сказал, каждую неделю. Рутгиев явно настроился собрать целый том с нашей с ним корреспонденцией. Беда лишь в том, что нашей она не была. Только его! На удивление молодой – я видел фото на странице агентства – с продолговатым лицом и кривыми зубами. Помесь Петра Третьего и Змея Тугарина. Я посмотрел отчество. Так и есть! Михаил Бешметоглыевич. Стали ясны многие моменты – лицемерная… даже навязчивая страсть к грамматическим правкам без повода… поучениям о «стиле»… Еще один новоиспеченный католик пытается переплюнуть папу римского. Я чуть было не написал ему сочувственное письмо с призывом держаться в городе скинхэдов и расистов… ужасной Москве… Но сдержался. Потом передумал. Это вызвало бы увеличение потока корреспонденции, а я и так уже пропускал важные письма из-за его рассылок. В конце концов я даже и просматривать его письма перестал. Но знал – и это даже в некотором смысле было приятно… хоть что-то есть постоянное в моей жизни, кувыркнувшейся с помоста в пропасть, – что письма Рутгиева все равно приходят. В них несчастный уродец то призывает меня вспомнить о всех традициях РИА Новости, то интересуется, исправил ли я двоеточие на тире… В общем, живет старик! Почему меня должны волновать… нет, вообще касаться!.. их традиции, я так и не понял. Видимо, речь шла о Стаже. Разумеется, неоплачиваемом. Совсем не то было с агентством GERNUM. Какое-то, как в России принято, кремлевское агентство – неважно, «про» или «анти»… – они присылали мне деньги каждый месяц. Да, с опозданием в неделю-две, да, совсем немного… Но присылали! Для русских это нонсенс. Тут за все нужно брать вперед – сначала мостовая и осень, потом деньги. А эти же не обманывали! За пятьсот долларов я делал для них короткие переводы-обзоры газет Франции и Канады. «Генерал-гомосексуалист задержан за педофилию в Торонто». «Первый депутат-транссексуал Канады застрелил своего бывшего приятеля в клубе для пожирателей говна». «Орангутанг изнасиловал беженца из Пакистана прямо на флагштоке со знаменем Канады в центре Монреаля». «У Стивена Хапрера – чесотка и триппер после встречи с избирателями из Гаити». «Еще одна женщина в Квебеке умерла от поедания жирной жареной картошки, обосравшись перед смертью в опере: последними словами несчастной была просьба дать ей немножечко соуса с чесноком…» Крах социально
* * *