га. Уничтожали, дерьмом поливали. СМИ устраивали компании. Колумнисты писали колонки. Русские – то. Канадцы – это. В результате из-за меня едва Третья Мировая Война не началась. Что-то я там напутал в переводе об Арктике. Русские, как всегда лишенные чувства юмора, – поэтому они Пушкина и убили… и меня когда-нибудь убьют… – быстро сбацали по этому поводу аналитическую записку. Доклад целый! За ночь отправили в Арктику 40 тысяч солдат. Канадцы от страха так обосрались, что мэрия Монреаля издала официальное извещение с просьбой горожанам оставаться дома. Мол, очистные сооружения, авария. Но все-то знали! Оттава сразу же послала в Арктику истребители, аж сто штук. Семь своих – все, что есть, – и девяносто семь у американцев арендовали. Американцы подтянулись с дивизией наблюдателей. Европейский Союз, потирая руки, помахал платочком парочке атомных ледоколов. На полюсе собрались около полумиллиона разъяренных мужчин с оружием. Дело шло к краху. Как пишут в таких случаях, одной искры достаточно, чтобы… К счастью, в Арктике не холодно, а зверски холодно. Жуткий мороз! Задницы отморозили все: и русские, и американцы, и канадцы. Пришлось посылать десант, миротворцев. Те приплыли на ледоколе с паяльниками. Отогревали задницы, отправляли всех домой. Самых упорных – ими оказались канадцы, конечно же! храбрые потомки трапперов! – не смогли оторвать ото льда даже паяльниками. Задницы примерзли! Пришлось отправлять канадцев домой на льдинах… как пингвинов. Так дома и появились. Приветствовали горожан, собравшихся в гаванях. Запускали шарики… салют был… После началось расследование причин конфликта, едва не ставшего одним из самых кровопролит… Так и планету погубить можно! Я от страха весь сжался. Есть неделю не мог. Тошнило от страха. Собрался даже письмо с повинной писать. Причин каяться много, но главная – некоторые детали статей я выдумывал. Жизнь, она ведь однообразна и не удивительна. Приврал старик Мао про сто цветов! Как все китайцы, оказался болтуном с претензией на многозначительность. Ко мне уже щупальца свои тянули – и легавые, и спецслужбисты. И из России, и из Канады, и американские чекисты на горизонте проклюнулись нарывом гнойным. Звонили на сотовый, письма присылали с запросами. Я даже слежку заметил! Но плюнул, решил не бояться. Будь что будет! Тут все и уладилось, как оно всегда и бывает. Идиоты начали делить победу, которой не было. Русские написали о подвиге морской пехоты в Арктике. Я перевел… Канадцы ответили передовицей в La Presse, как отважные канадские гренадеры ценой замороженной задницы, одним только своим видом, задержали наступление дикарей на монгольских лошадях. Спасли мир! Я снова перевел… Добавил чуток специй. Кретины, выродки, ничтожества, генетические рабы, криптоколония Великобритании, подстилки царей. Ответ русских – легкая издевка над людьми, которые произошли от бобров и проституток с ссыльными. В смысле, канадцы! Ответ в Le Devoir… Колонка в «Известиях». Репортаж на «Радио Канада». Жесткая позиция в «Собеседнике». Что-то от «Вашингтон Пост»… Ком дерьма, как обычно, вырос в считаные дни. Я был рядом! Обслуживал его, как скарабей: пережевывал дерьмо одних от других, и наоборот. Все остались довольны! INOMSI подняли гонорар. GERNUM – расценки. Телефон замолчал. Люди у подъездов напротив – исчезли. И лишь когда все замолкло и я купил на радостях в винном бутылку джина… литр за вечер выпил, месяц потом пах можжевеловкой, как елка! – в почту свалилось письмо. Рутгиев! Ну как там наш звездопад, Владимир?! Он был в отпуске… не звездопад, ха-ха, а он, Рутгиев. Но сейчас вернулся и готов продолжить работу над текстом. Довести до ума. Как я, готов? Поехали! Вечером письмо написал Долженко. У него – большая туристическая фирма. Когда-то я составлял для него путеводители по Турции. Во-первых, он очень извинялся за то, что вынужденно меня уволил. Жаль, что это случилось зимой… когда я по Монреалю бродил с мешками рекламных журнальчиков… За журнальчики, конечно, не заплатили. Выживали мы первые пару месяцев благодаря моим путеводителям. Я – еще и образно: мысли о Турции… о Средиземноморье… помогли мне пережить обморожения. Солнце воспоминаний грело меня. А потом и оно погасло. Те деньги были нашим хлебом, и когда я их лишился, то всерьез собирался встать на запись в центр выдачи продуктов малообеспеченным семьям. Но я должен, просто обязан понять. Кризис! Я и не обижаюсь. Понимаю, что он тоже подавал мне… Достаточно долго! Но все это в прошлом, в любом случае. Но только не для Жени! Неважно, что все это случилось с год назад. Поговорить об этом ему хотелось именно сейчас, и именно в 2 часа ночи по Монреалю. Так, это во-первых. А что у нас во-вторых? Забыл уже… Память слабеет – он ведь расширяет сознание всеми возможными и невозможными способами. Открывает в себе индиго! Нет, это не наркотики! Тут все сложнее… А я как, по-прежнему примитивно пью? Мда… Некоторые убоги, и их не исправить. А, он вспомнил во-вторых! Во-вторых, он хочет, чтобы я написал о нем книгу! Ему кажется, что он уникален. Выдающийся человек и личность. Нет, даже так – Личность. Жаль, нет времени растолковать это миру. Он видит себя на острове. В белых одеждах. Среди верных учеников. Что-то вроде Академии. А, Платон? Нет, что за буй, Женя о нем не слышал. Наверное, ничего такого он, Платон, и не сделал, раз имя его не на слуху. Но вернемся к делу! Пора написать о нем книгу, рассказать миру, какой он. Скажем, три части. Детство, Отрочество, Зрелость. Каждая должна весить не меньше 800 граммов и не больше 1 килограмма 200 граммов. Размеры: 70 на 30 сантиметров. Это оптимальный вес посылки и ее размер. Он уже все просчитал. Дело за малым. Заинтересовать им, Евгением Долженко, мир. Это просто! Пареная репа – бином Ньютона в сравнении с этой задачей! Он, Евгений Долженко, – самый интересный человек в мире. Доказательства? Пожалуйста! До сих пор никто его, Евгения, не заинтересовал так, как он сам – себя. Он, кстати, прав. Я завидую его витальности… жизнерадостности… Недавно развелся, взял новую жену из Белоруссии. Она, как и все провинциалки, – художница, и как все провинциалки-художницы – ничего не нарисовала. Но ведь Миллер считал, что необязательно художнику писать и рисовать. Достаточно чувствовать себя художником! Считать! Они и считают… А раз так – к черту сомнения! Книгу писать готов, телеграфирую. Пришлите аванс. Воцаряется молчание. Недельки на три. Потом, наконец, звонят из компании по переездам. Завтра – три заказа. Я выхожу или они кого-то еще ищут?