ли. Это молдаване умеют. Так зализать человека, что он поймет, наконец, что над ним издеваются. Нас с Ириной тоже пригласили, хотя мы знали Марию всего-то пару недель. На детской площадке они мою жену увидели. Сразу поняли, что она из новичков. Окружили заботой. Понятно, что все это притворство, лицемерие! Нас запасали на зиму, как бывалые заключенные – неопытного «теленка» на побег в тундру. Когда мясо кончается, едят человечину. Того самого «теленка»! На следующий после праздника день – я как раз вышел на погрузки и познакомился с Женей… чудесным ловцом манды в море и исследователем моря в манде… – Мария начала незамедлительно требовать от моей жены услуги. Конечно, что-то с налогами. Разумеется, с финансами. Всё, как и полагается, срочно. Невероятно. Еще бы! Срок подачи налоговой декларации истекал. «Телятина» пропадала. Мы должны – просто обязаны – взять на себя часть долговых обязательств Марии перед Ее Величеством и ее казначеями – и чем скорее, тем лучше. Ну же! Спасла нас случайность… игра Рока. Телефон отключили за неуплату, и Мария просто не смогла дозвониться в сто двадцать седьмой раз, когда мы уже готовы были сдаться. Ирина готова! Я-то держался, воображал себя крестоносцем у стен Родосского замка. А это все еще были цветочки. Мои турки ждали меня. Например, Виталик-засранец. Тот все время собирал стиральные машинки… холодильники… Буквально отбирал их у клиентов, как бродяга – пустые пивные бутылки у молодежи. Бутылочка не нужна? Холодильничек не нужен? Машиночка стиральная не пригодится же? Он спрашивал, но с утвердительной интонацией. Он был великий психолог, этот засранец, и хотя от него и его рук постоянно пахло говном, умудрялся обернуть это в золото. Настоящим Веспасианом был этот Виталик. Всякий раз затаскивать «электро» в грузовик помогал ему я. Ну а кто еще? Я же его напарник! Человек по ту сторону страпа… Само собой, после Виталик-засранец сдавал эти вещи на металлолом… Богател на пятьдесят, а то и сто долларов. Предприимчивый, не то что я! В этом и видна разница между молдаванами – трудолюбивыми, сметливыми парнями – и расово неполноценными русскими идиотами вроде меня. Как-то Виталик спросил, почему я так и не выучил румынский язык. Он жил в Канаде уже десятый год и так и не удосужился узнать значение хотя бы трех-четырех слов по-французски… Но он умел будить чувство вины! После этого вопроса я записался на курсы румынского языка онлайн и поднял ему три холодильника в грузовик, да еще и виноватым себя чувствовал. Конечно, Виталик всегда отрицал, что сдает металл за деньги. Что за подозрения! Он, засранец, все время болтал, что к нему, мол, приехала очередная семья из Молдавии – молдаванчики… добрые люди… совсем как он, Виталик – и он бескорыстно везет им холодильник. Или плиту. А то и стиральную машинку. Великий актер! Он в лицах разыгрывал мне сценки, происходившие между ним и этими мифическими молдаванчиками, которые якобы приехали к нему и живут первое время даром. Он им холодильник – а они ему плюют в рожу. Он им стиральную машинку, а они «спасибо» не скажут. Злые, неблагодарные… Наверняка русские! Никаких молдаван, конечно, не было. Виталик просто врал, чтобы не делиться со мной той двадцаткой, что выручал на пункте приема металлолома за старое железное дерьмо. И я это знал. И он знал, что я это знаю. Но он не мог остановиться… Его рот соревновался с задницей. Кто больше нагадит! Он заговаривал сам себя, свою совесть. Я видел, что он начинает верить в свою болтовню, что ему кажется, будто он и в самом деле помогает какой-то вновь приехавшей семье иммигрантов… Осчастливливает их! От этого Виталик чувствовал себя лучше. У него разглаживались морщины, цвет лица менялся с пепельно-серого на розовый, волосы росли гуще и даже блестели… Он даже вонял как-то по-особенному. По-прежнему дерьмом, но таким, как будто в него розу бросили! Но после мы жали друг другу руки – я, когда грузовик исчезал где-то в потоке машин на Сороковом шоссе, протирал после этого тщательно кисть припасенными мокрыми салфетками, – и Виталик вновь чувствовал бездну. Одиночество. Беспощадная реальность открывалась ему. Никаких молдаванчиков он на плаву не поддерживает. Просто обманывает своего напарника… да еще и болтает при этом, как попугай… звиздит, как Троцкий… Это ощущение горечи, пепла на губах перебивало всю радость от вырученной двадцатки. Поэтому Виталик возвращался домой мрачный. Там еще и жена не давала! И пожрать из фарша не готовила ничего, кроме фарша! От этого желудок бедняги снова расстраивался, он усаживался на унитаз, упирался правой ногой в педаль газа… и понеслась! Наутро он, опустошенный, бледный, с кругами под глазами, выходил на стоянку и ждал меня у грузовика с тысячей претензий. Почему я такой загадочный? Умника из себя строю? Да кто я, в конце концов, такой? Где моя анкета на «Одноклассниках»? Я что, думаю, что я такой хитрый и скользкий, что он, Виталик, ничего обо мне не узнает на просторах Сети? В конце концов, почему я так и не выучил румынский? Так продолжалось полдня. До тех пор, пока мы не опустошали квартиру, которую перевозили, и среди куч грязи и собачьей шерсти не оставались одинокими белыми – будто кости давно погибших животных – островками стиральная машинка… плита… холодильник. Виталик замирал, делал стойку. А ну-ка, спроси у них, нужна ли им плита, командовал мне. Я смеялся, отнекивался. От этого Виталик приходил в ярость. Что я за напарник такой! Я что думаю, ему эта плита сраная нужна, что ли?! Да у него просто очередная семья молдаванчиков – двадцать шестая за месяц, меланхолично отмечал я, – приехала… Им нужно помочь! Он, Виталик, добрая душа. Всем помогает! Он бы и мне помог! К примеру, где я живу? Почему я не зову его в гости? Он бы пришел… оценил размер квартиры… Если бы я был молдаванчик и приехал в Канаду к нему, Виталику, он бы точно так же старался ради меня… добывал для меня холодильник, плиту. А я – дрянь неблагодарная! Наконец я сдавался – у меня и в планах не было держаться до конца, я просто любил его актерство… словно игра солнца на ряби воды… – и спрашивал у клиентов, нужны ли им старые «электро». Те радовались возможности сбагрить старое дерьмо и не платить при этом за вывоз мусора. Виталик расцветал. Следовали очередные полчаса болтовни про то, какой он бескорыстный труженик, святая душа, ангел во плоти. Я сдавался второй раз. Помогал вынести старье вниз, загрузить в грузовик. Когда мы заканчивали работу, воодушевленный Виталик радостно предлагал чуть ли не до дома меня довезти. Корил при этом, что все грузчики заканчивают работу на стоянке и оттуда добираются до дома еще час-полтора. А меня как барина домой везут! Я посмеивался. Знал, что засранец просто не хочет ехать со мной до той улицы, на которой скидывают старые «электро» прямо на асфальт и берут за это деньги у старого барыги-итальянца. Просто не хотел делиться! Мне было плевать. Я считал, что двадцать долларов не стоят того, чтобы лишать себя лицезрения этих выступлений… настоящих античных трагедий… которые Виталик разыгрывал ради меня. Однажды я случайно увидел его на улице сбора металлолома. Он сочинил целый роман. Получалось так, что ради спасения чьей-то семьи он просто обязан проследить, не сдает ли за деньги старый утюг жена одного его знакомого. Конечно, молдаванчика! Речь шла о жизни и смерти, любви и предательстве. Кажется, утюг достался ему от прабабушки, древней молдавской княгини, и жена-потаскушка собиралась на вырученные деньги содержать своего любовника-араба. Какой фарс! Но нужно слушать эту историю. Изложенная на бумаге, она теряет все. Умирает! Виталик же воскресил ее, словно финикийского Адониса. Благодаря ему история ожила, ветви ее зазеленели. Появился аромат цветов, послышалось пение птиц, присевших отдохнуть в тени на ветвях. Я даже шорох от жучков под корой слышал! Вот что мог сделать засранец Виталик ради двадцати долларов. Я сделал вид, что поверил, и попросил его забыть поскорее об этом досадном недоразумении. Мне хотелось только одного: продолжать смотреть, как люди живут передо мной. Играют. Я – сумасшедший диктатор в пустом греческом театре на горе. Представление разыгрывается лишь для меня. Люди стараются. Каждый – со своей жалкой игрой… своей верой в собственную непогрешимость… уникальность. Бедолаги копошились передо мной, как черви в гигантской куче, которую мы с отцом посещали перед очередной рыбалкой. Красные, тонкие, скользкие. Неотличимые. Но и они наверняка считали бы – если бы могли вообще считать – себя в чем-то уникальными. Виталик, по крайней мере, в это верил. Он изучил свой гороскоп, он Водолей. Я польстил ему, сказав, что в гороскопы верил один выдающийся писатель. Генри Миллер. Конечно, это Виталику ничего не сказало. А Жене сказало. Тут я оставляю своего напарника-засранца – пускай попотеет с коробками между седьмым и шестым этажом – и оказываюсь в грузовике, летящем по 15 шоссе со скоростью 100 километров в час. При 70 максимальных! При этом Женя, с которым я познакомился только что, погружен не в ситуацию на дороге, как нам советует Sureté auto Québec, а в телефон. Там периодически зажигаются сообщения. Женя – смуглый, сухонький паренек с обаятельной улыбкой… ему оказывается сорок пять лет – рассказывает мне свои истории. В смысле, историю. Каждый раз одно и то же. Первая встреча, яркие впечатления, бурный роман. Виртуальны