на ногах остались только бригадир Леонид и несколько самых закаленных парней. Сейчас на то, что ими были они, претендуют среди грузчиков Монреаля многие. Даже засранец-Виталик врет, будто был там. Но это неправда. Единственные, в чьем присутствии в том грузовике… «Фермопил-сервис»… арендовали у греков-мафиози из Старого порта… я уверен – это Женя-казах и Богдан-архитектор. Богдана я встречу позже… намного позже, так что и рассказывать о нем сейчас не стану. Женя же совершил тот подвиг. Но то, чем он на моих глазах стал, ничего подобного совершить не могло… Голова в телефоне, голова в манде… Глаза с поволокой. Рассеянный, никак не может сконцентрироваться. Мы долго думали, чем ему помочь, хотя все это, конечно, чистой воды лицемерие. Все знали, как помочь Жене. Деньги! Ему нужны деньги, вот и всего. Сумма, достаточная на билет в Грецию и обратно. Даже без обратного! Все знали, что Женя поедет в Грецию, увидит свою воображаемую манду… окунется в нее… вынырнет, отфыркиваясь… и улыбнется солнцу. А от манды уйдет, отмахиваясь. Фу, ничего интересного! Просто очередная мясная дырка, а он-то себе наворотил в мечтах… После этого Женя покушает салат из осьминогов, сыграет на флейте из косточки козы, побегает по пляжам Корфу и сядет на пароход в Америку. Там его заметят, когда судно будет достаточно далеко от берега, и захотят выбросить за борт. Но Женя улыбнется… скинет майку… и все престарелые пассажирки «Титаника» попросят капитана оставить обаятельного «зайца» за работу в кочегарке. Там, блестя глазами и тестикулами, Женя начнет наворачивать горы угля и жухлого мяса старушонок-пассажирок, пока не покажется статуя Свободы. Здесь он выйдет! Его ждет Канада, владения Ее Величества, а не какие-то там сраные Штаты с их анархией, которую здесь выдают за свободу. Короче, Жене нужно было повидать свою манду воочию, чтобы в ней разочароваться. А это уже проблема. В Канаде вам помогут чем угодно, только не деньгами. То есть вам здесь ничем не помогут. Грузчики собирали консилиумы… обращались к гадалкам… спрашивали знакомых психотерапевтов… А вот деньги не собирали! Единственным, кто мог просто и честно обозначить проблему – я это и сделал – был я. Как и единственным, кто мог дать денег, если бы они у меня были. А их не было! Я стал нищим, и 50 долларов оставались всегда той последней тонкой красной линией, которая спасала лагерь моей семьи в ту страшную зиму, в сравнении с которой зимовка в Крыму во время крымской кампании ни в какое сравнение не идет. О да. Несколько раз только 50 долларов и отделяли меня от разорения. Два раза я бросал в бой и эти резервы, и тогда мы оказывались лицом к лицу с колонной атакующих русских драгунов – в виде лютой зимы 2014 года, длившейся 8 месяцев, новых ботинок сыну, которые требовалось купить, и очков для дочери, потому что старые спадали… наконец, просто чека из продуктового магазина. Я и нищета. Один на один. В ту зиму я понял, что значит оказаться в павшей крепости. Но даже и тогда… какое-то чудо спасало меня. Мой Рузвельт умирал накануне 9 мая. Объявлялись какие-то копейки за книги… что-то из прошлой жизни… а то и кретины из Молдавии, которым казалось, что это престиж – заказать у меня какой-то там текст… – что-то похожее на соломинку… И брешь закрывалась буквально в момент гибели… Толпы захватчиков отступали, сопровождаемые моим изнемогающим стоном. Температура упала слишком низко, чтобы перевозить. При минус сорока и ветре в Канаде замерзают на лету птицы. Я лично подобрал на парковке у магазина IGA несколько окаменевших чаек, принес домой и, пока дети учились в школе, вымочил в ванной и ободрал. Выдал за уток! Три часа в духовке, и корочка хрустит! Дети были счастливы, и даже жена заставила себя что-то съесть. Вечно у нее нет аппетита. Лично я так умял половину тушки. Но мне надо было – я выходил в мороз и бродил по городу, как волк в окрестностях Калгари. Пять долларов там, десять здесь. Пытался устанавливать окна, плести корзины, ловить рыбу, преподавать в университете, попрошайничать, в конце концов. Нигде не ждали! Единственным местом, где меня приняли, оказались перевозки. Это бизнес русских, объяснили мне мафиози-итальянцы позже, когда мы обсуждали возможные способы нелегальной транспортировки лидеров разгромленной Армии Свободы Квебека От Англосаксонских Оккупантов. Все эти сказочки про интеграцию, плавильный котел… сказал мне Марио, выслушав мой рассказ и налив виски. Все это в задницу надо засунуть. Итальянцы заняты строительством, дорогами и заказными убийствами. Португальцы – рыбой. Румыны – содержанием домов и дальними транспортными перевозками. Негры – наркотиками. Арабы – наркотиками на дальних транспортных перевозках. Англосаксы – бизнес. Иранцы – врачи и сервис. Китайцы – мелкая торговля. Русские – программисты и грузчики. Нет смысла искать работу в чужих отраслях. Не суйся, убьет. А «кваки»? А «кваки» сидят в правительстве, мэрии и муниципалитетах и принимают свои 30 процентов «отката» от итальянцев, португальцев, русских и прочего понаехавшего дерьма. Все ясно, Владимир? Так точно, Марио! Мы выпили… Он нравился мне… у него была внешность повидавшего виды человека. Так оно и оказалось. Он не подвел нас и спас Максима, хотя для Каролин его услуги оказались уже запоздавшими. Но он выполнил свою часть сделки, что для Канады – нонсенс! Это я понял еще в ту зиму, когда отбивался от наседавшего врага – голода, холода и унизительной пустоты – последней двадцаткой с портретом Бабушки, Ее Величества Елизаветы Второй, каждая морщинка которой теперь знакома мне наизусть. Я так пристально смотрел на эту последнюю банкноту! Заклинал другие… Прибегал к колдовству… магии. Обмахивал купюрой порог дома. Клал под подушку… Последнюю надежду потерял! А у Жени, в отличие от меня, надежда была. Он верил в то, что они с Катериной встретятся и ее манда не разочарует его, в отличие от десятков… сотен других дыр, которые ему встречались в жизни. Он не унывал! Стойкий оловянный казах Женя! Так что, когда дела мои несколько поправились, я принял непосредственное участие в его судьбе. Своих денег у меня не прибавилось, но ведь всегда можно использовать чужие. В ящиках и шкафах клиентов, которых мы перевозили, как на грех пустовало недели три подряд. Но как раз на горизонте нарисовались ребята-индепандисты. Они верили мне все больше. Они читали в газетах о мулатке Джен, которую я задушил по заказу ее тупого мужа и которую выдал за агента канадских спецслужб. Я приводил их на встречи с грузчиками, которые ни слова не понимали по-английски и французски, и все спрашивали, чего от меня хотят эти «кваки»-педики. Эти оскорбления я переводил как заверения в верности делу Свободного Квебека. Я украл несколько ящиков с пластиковым оружием от пейнтбола, когда мы перевозили клуб из Сент-Жюстин в Доллар-дез Ормо, и показал его Каролин, Максиму и Надеж, не включая в подвале свет… Лишь фонарик… Они верили мне все больше. Давали денег все чаще! Так что я решил представить им Женю как нашего связного. Человек, который едет в Грецию. Там же самый разгар борьбы против капиталистов… проклятых англосаксов. Свободная Греция отказывает в унизительном диктате говнюкам из ЕС. Евгений – специалист по партизанской борьбе! Мы шлем его в Афины, где он договорится о канале оружия с Ближнего Востока через Турцию в Грецию, а оттуда пароходом в Канаду. Только представьте! Дебилы-канадцы поставляют оружие в Сирию, чтобы бороться против Асада… а мы это же оружие тайком ввезем в Канаду и освободим Квебек от дебилов-канадцев. Каково?! Ребята до потолка прыгали, когда я растолковал им детали плана. Прикрытием для посланника, сказал я, будет любовная история. О-ла-ла. Само собой, Катерина никакая не гречанка, не манда и не девственница… Она – э-э-э… курдка! Поэтому такая смуглая. Поэтому у нее ноги и руки волосатые! Шею она повязывает клетчатым платком… как Арафат, Ясер! и верит в свободу, демократию и право народов на самоопределение. Свою семью она потеряла во время ээээ Шанхагалингырчакской резни ээээ 1878 года… то есть, тьфу, 1978 года… и ее сиротой подобрал на границе греческий пограничник. Вырастил в традициях афинской демократии и свободы. Само собой, Женю я в это не посвятил. Он просто отправился к своей возлюбленной, получив от меня билеты… показавшись разок моим квебекским друзьям… Боюсь, они даже не поняли, о чем идет речь: ни Женя, ни Максим с Каролин. Женя в подробности и не вдавался. Он давно потерял способность к сопротивлению. Воли у него оставалось в Канаде не больше, чем у улитки. Он просто полз потихонечку куда-то. Никаких планов. Мыслей. Надежд. Он просто чуял запах манды и полз на него, шевеля усиками. Оставляя кровавый след… Кровь лилась из ран его напарников, на которых Жене стало наплевать. Он не следил ни за собой, ни за другими. Ему было все равно, ударишься ты локтем, выходя спиной со шкафом, или споткнешься и упадешь кувырком с лестницы. Плевать он хотел на свернутые колени, разбитые голени, содранную кожу. Он жил весь в телефоне… Лишь бы связь не отключили! Только бы Интернет оставался в маленьком квадратном предмете! Изредка телефон тренькал, и мы любовались фотографиями гречанки Катерины, которые та присылала своему старенькому поклоннику в Канаду. Катерина и пляж, Катерина и море. Сучка явно дразнила мужика… Понимала, что все это останется романом на расстоянии.