Вновь оказалась там, где всё началось. Хоть окружение и поменялось. Торговцы свернули свои лавочки и покинули площадь, а на их месте суетился чего-то нетерпеливо ожидающий народ. Я узнала эту вымощенную брусчаткой дорожку, на которой меня впервые в жизни назвали бродяжкой и впервые в жизни задержала полиция. А ведь народ оказался прав. Действительно, бродяжка.
— Не хочешь подходить, тогда дай дорогу! — мимо меня протиснулась женщина в косынке, ведя за собой двух детей.
Что же там происходит?
Только собиралась остановить юношу, обходящего меня справа, как ответ нашёлся сам.
Сомкнутое сборище неохотно поделилось на две части, образуя между собой пустое пространство в виде безлюдной дороги.
Я заметила, что народ расступился не по собственному желанию. По краям толпы, сдерживая рвущихся вперёд людей, с оружием наизготовку недовольно ругались мужчины в уже знакомой коричневой форме. Стража.
Едва они отодвинули народ, расширив своеобразный проход, на площади под всеобщий гул показалась расписанная узорами карета с тремя кипенно-белыми жеребцами. Перед явно недешёвым средством передвижения, маршировала пара парадно разодетых гвардейцев с длинными одноручными шпагами.
Примерно на середине дороги, они пафосно остановились и развернулись друг к другу лицом, выставив смертельное оружие перед собой одной рукой. Вторую же синхронно завели за спину.
Из-за того, что толпа поменяла своё положение и расползлась по сторонам, я невольно оказалась в центре событий. В самом первом ряду без возможности свободно выбраться из зажатых тисков соседних тел.
Возле меня, как назло, маячило лицо одного из стражников.
Высокий и статный мужчина с саблей на поясе не пренебрегал угрозами в адрес тех, кто зачем-то пытался прорваться вперёд. Находиться рядом было страшно и волнительно. Казалось, что ненароком и мне может достаться. Однако выехавшая на дорогу колесница, и короткое представление разряженных гвардейцев привлекли моё внимание сильнее, нежели опасения касательно хранителя правосудия.
У двери кареты быстрыми шагами оказался немолодой кучер. Он распахнул дверцу и тут же поклонился сидящим внутри. Затем он подал руку, вальяжно вылезавшей из кабины даме.
Мне тоже недавно довелось прокатиться на чём-то подобном. Однако я уверена, что интерьеры наших транспортов сильно разнились. Вряд ли элегантная женщина в туфлях с каблуком рюмочкой и расшитым золотыми нитями пышном бежевом платье, захочет трястись по кочкам сидя задом на голом полу. Да ещё и в кромешной тьме.
Когда она спустилась и сделала только один шаг вперёд, народ взревел. Стало громче, чем в десяти школьных столовых на большой перемене одновременно. Уши сразу же заныли, и пришлось прикрыть их ладонями, не выпуская из рук надоевший конверт.
Надо было его мальчику оставить или спрятать где-то. Но кого я обманываю? На подобный риск я бы никогда не пошла. Измучалась бы вся потом в переживаниях.
Женщина выглядела далеко не молодо. Я бы предположила, что её возраст точно достигал 60 лет, однако это не мешало даме, гордо держа осанку, неспешным ходом пройтись вперёд. Её голову шею обвивало невиданной красоты рубиновое ожерелье с крупными камнями, ровно такой же формы и размером, как и в ушах. На голове же под закатным солнцем сияла тяжёлая золотая корона, с теми же самыми пламенными алыми кристаллами.
Отблеск одного из камней ударил меня прямо в глаз, ослепив на секунду. Но это не остановило меня от восхищения образом этой статной дамы. Выглядела она по-настоящему дорого и важно, так же и преподносила себя миру. Видимо, в этом мире она является крупной шишкой. Особенно, судя по тому, как засуетился народ вокруг, при виде неё.
За разглядыванием узоров на платье и вычислением каратности камней на глаз, я не сразу заметила, что из кареты вышла не только она одна. Следом за дамой, затем приблизившись к ней, показалась другая женщина примерно такого же возраста. Их одеяния были схожи своей грациозностью и величеством, однако на голове второй не имелось короны.
Неужели, мне удалось лично лицезреть монарха этой страны? Это же такая честь! Просто не верится!
Видимо, сценаристы этого фильма сразу пытаются меня засунуть во всё, куда только можно. Не удивлюсь, если сейчас каким-то чудом окажусь склонённой прямо перед королевой, а её наследник сын влюбится в меня с первого взгляда.
Хоть настроение и было крайне поганым, эта фантазия слегка развеселила меня. Тень улыбки тронула напряженные губы.