Табурет за моей спиной поскрипывает, и мне приходится оторваться от попытки перечитать внимательнее.
Волосы на макушке обдаёт лёгким, непонятно откуда взявшимся ветерком, а на стойку приземляется широкая ладонь с короткими ногтями.
Мужчина, до сих пор не назвавший своё имя, приблизился вплотную, перекрыл путь в одну из сторон своей рукой. А другой зачем-то дёрнул ткань моей рубашки.
Я напряглась и затаила дыхание. Опять мы стоим слишком близко, что я слышу аромат хвойного мыла, которым мы воспользовались в избушке старушки-цветочницы, приютившей нас вчерашним вечером.
— Такое послание можно было передать и не подвергая всех риску с магией. Ерунда какая-то, — он проводит пальцем по краешку письма.
— Почему же ерунда? — хоть мне и было печально, что в тексте ни слова не сказано о моём возращении домой, однако надежда ещё была. — Мне тут подарили целую таверну, однако.
Открыть ресторанный бизнес в родном Екатеринбурге было сложно, невероятно сложно в одиночку и без опыта. В таком деле вращаются матёрые акулы, до которых мне как отсюда до Екатеринбурга.
Но понимание нормальной экономики и финансовая грамотность у меня какие-никакие имелись, а вот, как с этим делом всё обстоит в этой стране — понятия я не имела совсем.
— За сколько можно продать таверну? — пытаюсь развернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но практически ударяюсь лбом о чужой подбородок.
Сделать шаг назад мне не удаётся. Беловолосый неожиданно поймал мою руку, вынуждая остаться на месте.
Эти жесты мне совершенно непонятны. Чего он хочет? То отталкивает, не раскрывает никакой информации о себе, то, наоборот, чуть ли не зажимает в объятиях.
— Никто это не купит, Анна, — он разворачивает меня лицом к просторному замусоренному залу, обхватив за плечи. — Состояние ужасное, местоположение на любителя. Честный человек не захочет здесь не то что работать, да просто заходить.
— Подожди-ка! В письме говорилось, что это очень людная дорога в столицу! — я даже засомневалась в своей памяти, но взять письмо и перечитать не могла.
Он продолжал удерживать мои плечи. Заставлял глядеть на перевёрнутые сломанные столы и стулья, разбитые окна и неровный подгнивающий пол. Вглядываться было во что. Где-то валялись бутылки всех форм и размеров, а разорванные лоскуты материи прикрывали какие-то металлические предметы.
Я мучительно выдохнула. Убираться здесь пришлось бы долго. И не шокирует ли то, что удастся обнаружить?
Чужие руки обволакивают тёплом. Хватка крепкая, хоть и не болезненная. По моей спине пробежалась усталая дрожь, а голова чуть закружилась. Лёгкий жар спустился от плечей ниже, скапливаясь в районе живота. Близость с малознакомым мужчиной смущала, однако я и не могла назвать это прикосновение неприятным.
Это человек оставался загадкой. Его возможности и способности, которые он успел и пожелал мне продемонстрировать оказались за гранью привычного.
Не буду скрывать сама от себя, но он меня интересовал. Причем, очень сильно. Хотелось узнать о нём хоть крупицу информации, разгадать эту тайну своего неожиданного спасителя.
— Людная, — выдержав недолгую паузу, подтвердил. — Но она, скажем так, не главная.
— Ну, и что?
— Этой дорогой пользуются нелегалы и контрабандисты, — голос серьёзен. — И маги.
Снова маги.
— Ты дышишь громче красного василиска, — сыронизировал мужчина, отпустив мои плечи.
— Василиск это дракон? — недавно точно слышала это слово от детей.
Тот неопределённо кивнул и двинулся к хлипкой деревянной дверце. На вход могли бы и покрепче что-то поставить, если вокруг шастают всякие.
Я нагнала его тогда, когда он уже успел толкнуть дверь наружу. Протиснулась между мужчиной и косяком. И вновь мы оказались рядом:
— Подожди! Куда мы теперь пойдём?
— Жить тебе теперь есть где, — усмешка едва слетела с губ. — Деньги получишь завтра в банке.
Беловолосый расстегнул пару пуговиц внизу жилета, достал сложенный замызганный листок и помахал перед моим лицом, едва задев краешком бумаги мой нос.
Карта.
— Норди своеобразная дама, — ткнув пальцем в одно из зданий на карте, произнёс мужчина. — Но честная.
Он лишь коротко кивнул, улыбнувшись краем губ, и покинул бывшую таверну, оставляя меня один на один с разрухой.
Глава 7 Неправильные фантазии
Губы смазанным поцелуем задевают сосок через тонкую сеточку бюстгальтера. Моя грудь вздымается вверх, чтобы продлить касание, прочувствовать его сильнее. Но чужое дыхание уже спустилось ниже, обжигая обнаженный живот.