— Что опять остолбенела? Дикая? — спустя продолжительное время нашего похода заговорил мой пленитель. — Перегрелась?
Правда, а я и не заметила, что солнце находится прямо в зените. Поднимаю глазу к нему и тут же щурюсь от боли. Такое яркое! Никогда не видала ничего подобного! Да куда же я попала?
Рядом практически никого нет, кроме нас двоих, белой лошади вдали и пустой улицы со светлой каменной брусчаткой. Очевидно, мы вышли к своеобразной дороге, ограниченной низкими строениями по обеим сторонам.
Ни одной машины, ни следа от шин. Да и проезжать через такие ухабины будет неприятно всем пассажирам. Для чего же тогда подобная отделка? Может, специально для пешеходов и туристических рикш выложили? Развлекают новоприбывших пародией под средневековье? Может то, как эти люди ведут себя — это всего-навсего большой розыгрыш?
Но не могли же они устроить настолько масштабный и маскарад ради меня? Так реалистично выглядит их игра. А я же всего лишь...
— Лезь! — приказывает блондин, обратив всё внимание на себя.
Он быстро проводит рукой по своему бедру, сверкнув нетерпеливым взглядом.
Оружие. Он непроизвольно намекнул, что непослушание обернётся мне чем-то неприятным?
Страшно, как же страшно. Я даже застыть в ужасе, как статуя не могу, он же вновь ударит. И угораздило меня так попасть.
Рядом слышится цокот подкованных копыт.
— Лезь, девка, — мужчина дёргает мою руку на себя, но не рассчитывает силы.
Как мешок с капустой, словно в замедленной съёмке, падаю в объятия унижающего меня негодяя. Он на голову выше меня, поэтому мой лоб болезненно впечатывается в какой-то металлический значок у него на стоячем воротнике, а губы невольным поцелуем проходятся по коричневой ткани. Мужчина пахнет чем-то сладким, что напоминает мне сочетание печенья и манго, которые я вчера ела, сидя за своим рабочим столом и тыкая в клавиши на ноутбуке.
— Ишь! Глянь, что Кили удумал!
Не успеваю я в шоке отпрянуть от мужчины, как тот опережает меня, грубо оттолкнув прямо на дорогу. Под ноги к белой лошади.
Что же за день такой неудачный! Я только и делаю, что падаю и унижаюсь, унижаюсь и падаю.
Благо, на моё счастье, организм уже приноровился терять равновесие и в этот раз ноги смогли меня удержать в вертикальном положении. Не хватало бы ещё и погибнуть, будучи растоптанной лошадью.
Боже, лошадь так близко. Едва ли расстояние между нами доходит до полуметра.
— Что он опять удумал?
— С девицей развлекается средь бела дня! Хоть бы нас постеснялся!
Незнакомые голоса принадлежат явно мужчинам, но все мои мысли заняты огромным существом перед глазами.
Как пеленгаторы во все стороны крутятся вздернутые к небу белые уши. Мощная лохматая грива липнет к морде, наполовину прикрывая крупные чёрные глаза. А возле ноздрей вьётся назойливая муха, всё стремящаяся погибнуть в носу лошади.
Какая она большая. Будто грузовик, не меньше. А эти ноги, а эта грудь — сплошные мощные мышцы!
Сердце начинает отбивать бешеный ритм. Казалось бы, разве можно испугаться ещё сильнее, чем парой минут до этого? Выходит, можно.
Я делаю шаг назад, стараясь не терять зрительный контакт с животным. Кто знает, что оно придумает, если отвернуться от него. Хотя ей хватит сил, чтобы убить меня одним лёгким взмахом копыта.
Но другого выхода нет.
Отойти мне не дают чьи-то грубые руки, насильно утягивающие моё тело от лошади. И я не сопротивляюсь. Я готова куда угодно, лишь бы подальше от неё! Даже незаметно для самой себя подняться по неизвестно откуда взявшейся лестнице из двух ступеней.
Ещё один уже привычный толчок в спину, и я замечаю, что нахожусь в тёмном ограниченном пространстве. Лишь из одного отверстия виднеется дневное солнце.
— Закрывай и поехали! — вновь незнакомый голос, прерывающийся скрежетом захлопывающейся двери, а следом за ней и щеколды.
Будто бы голые чёрные стены вокруг меня за долю секунды сужаются, оставляя меня в кромешном мраке одну.
— Эй! — тут же начинаю биться в ближнюю стену, натирая кожу на сжатых кулаках. — Выпустите меня!
Но никто не отвечает. Только лошадь издаёт хриплое ржание, и мою клетку резко пошатывает.
Чёрт! Что происходит?
Я еду?
Пол под ногами трясётся, но я хватаюсь за ту же ровную поверхность, в которую и продолжаю неистово биться. То, откуда до этого лился солнечный свет, не поддаётся ни одному моему удару.