— Чего замолчала? Уже на мои сбережения накупила себе тряпок, девка? — массивная рука взмыла вверх.
Один удар и я погибну. Не меньше.
Мой рот приоткрылся, будто бы я желала что-то сказать, а ноги уже сами понесли меня вперёд в неизвестном направлении.
Убежать, вырваться, спастись. Эти мысли превратились в главное желание.
Выжить.
Глава 12.1 Конкуренты
Бегство продлилось недолго. Очередной несчастный камень с дороги поставил толку в моей попытке избежать судьбы.
Неудобный каблук, зацепившийся за булыжник, не выдержал этого столкновения и обломался.
- Гадство!
Безнадёжность и ужас вонзились в моё летящее вперёд тело. Сейчас он меня точно догонит и всё.
Проклятый дядечка — последняя гневная мысль перед тем, как разозлённый моим поведением кузнец ловит меня в свои руки, чтобы...
Оглушительный звон раздаётся в ушах. Я словно была колоколом, который безумно вращался, бесчисленное количество раз задевая собственную сердцевину.
Дико закричав от боли, хватаюсь за голову, в попытках прикрыть уши. По рукам струится вязкая жидкость, а кошмарная пытка не прекращается. Я сгорала каждой клеточкой тела.
Горло заболело, а изо рта не донеслось ни звука, чтобы перекричать этот ад. Меня крутило из стороны в сторону, как марионетку спятившего кукловода. Я падала, растирая кожу в кровь, глотала пыль с дороги. В глотку попали мелкие камни, во рту ощущался привкус солёного железа.
Я умирала. Без сомнений, ад уже настиг меня.
Глазницы застилали непрекращающиеся слёзы. Не могу, да и не хочу поднимать веки.
Молюсь лишь о том, чтоб этот звон заглох! Пожалуйста! Пожалуйста! Пусть я умру без этой пытки!
Как же громко... меня буквально разрывало, как нежную тряпку в стиральной машине. Так же рвало, полоскало и сильно отжимало.
Я вертелась, как дикая, а боль не отступала. Лишь приглушилась на миг. Хотя, наверное, я просто привыкла к этой бесконечной пытке.
Мама...
Ногти царапали скулы, забирались в ушные раковины, резали мочку. Но никакая другая боль не отвлекала от этой оглушительной дикости!
Я была готова оторвать свои уши, если бы это могло помочь!
— Безумная! Припадочная! — вдруг донеслось сбоку.
— Помогите! — ещё один голос, будто из ниоткуда.
Запертой в вакууме колокольни, чьи-то слова казались нереальным. Будто шум доносился извне. Может, это был телевизор?
Сознание практически оборвалось, свисая на последней ниточке над пропастью. Я мечтала упасть в обморок, чтобы забыться в тишине, но забвение не наступало.
Терпеть было невыносимо.
Что-то прикоснулось к плечу, грубо сомкнувшись на нём.
Спасение? Ангел пришёл вытащить меня из бездны? Лишь бы он заглушил шум хоть на мгновение...
— Я не виноват! Да я! — голоса иглами втыкаются в сознание.
Это мой шанс! Надо сконцентрироваться на них! Это... поможет...
— Я только спросил её имя! Не бил я её!
Голос не понятно, кому принадлежавший приблизился. Я не разбирала слов, не была в состоянии осмыслить сказанное. Но этого и не требовалось. Нужно было просто притянуть его ближе, чтобы речь оказалась громче гула...
Напряжение сотрясало тело. Ноги давно отнялись, руки были на подходе. Больше не было прикосновений. Ни чужих рук, ни земли. Я не чувствовала ничего.
— Да не знаю, как её зовут! Я только спросил, а она упала и орёт, как дура! Демоница, наверное! Припадочная!
«Не знаю, как её зовут».
«Не знаю».
Уши заложило. Гул отступил, давая место назойливому белому шуму. Сил сопротивляться ему уже не было. Я обмякла там, где была. В той позе, в которой оставалась.
***
— Ну, и даёшь же ты, кузнец!
— Ты-то чего начинаешь! Все на меня налетели, а я не виноват, говорю!
— Конечно, не виноват. Девка, вон, средь бела дня, просто так вся в крови у твоих ног оказалась!
— Да не знаю я! Говорили мы с ней! И тут она взяла и упала! И в крови начала захлёбываться! Ну, не бил я её! За кого вы меня принимаете, народ?!
— Тихо вы! Глядите! У неё пальцы шевелятся!
Как же больно. Всё тело горит адским пламенем. И пить... хочется пить...
Мои губы сухи, как Сахара. Не могу их разлепить, чтобы попросить у кого-нибудь воды.
А людей тут много, судя по крикливым разномастным голосам. И что разорались-то так? Из-за них уши разболелись.
— Давай, девочка, глазки открывай, — донеслись слова женщины.
Кто это?
— Уйдите все! — она завопила так, что мои веки сжались. — Тихо, тихо, не бойся, дорогая.