Кто-то гладил меня по руке, но открыть глаза было пыткой. В них словно песка из той же Сахары насыпали.
Да, почему же мне так плохо?
— Ты нас перепугала всех так. Просыпайся, — перешла на шёпот незнакомка, но легче не становилось.
Виски сжало в тиски, а голоса только и делали, что причиняли больше боли.
Надо её убрать... отпустить...
Голова приподнялась на едва заметный дюйм и тут же упала обратно. Сознание вновь покинуло меня.
***
Сколько времени я пролежала на неудобной деревянной кровати, я не знала. Да и как здесь вообще оказалась — тем более.
Дикая боль отступила, однако подавленность и ужасное самочувствие остались. Хотелось пролежать всю жизнь здесь, тупо глядя в потолок. Ведь даже на то, чтобы закрыть глаза тратилось непомерное количество сил.
Я только могла, что дышать и тихо постанывать себе под нос. Думать было невозможно. Сразу наваливалась тяжесть и желание снова заснуть. А делать этого не хотелось, по крайней мере, пока. До тех пор, покуда я не узнаю, где нахожусь и с кем поблизости. Вдруг рядом опасность?
Хотя, если бы мне что-то грозило, то враги не постеснялись бы воспользоваться моей беспомощностью, вместо того, чтобы бережно перетащить на постель. Пусть и такую неудобную.
Но куда лучше моей лежанки.
Простейшая шутка слегка приподняла настроение.
Воспоминания нехотя и по крупицам возвращались, чему я была несказанно благодарна. Слава богу, не сразу нахлынули на меня. Голова бы точно не выдержала.
— Проснулась? — из ниоткуда прозвучал скрипучий вопрос.
Будь у меня силы, то я моментально бы вздрогнула и подпрыгнула в кровати. Но такими возможностями пока что не располагала, поэтому ограничилась бездействием.
— Анна... — к голосу прибавился скрип половиц. — Анжелика...
Мои губы округлились в тихом стоне. Анжелика...
Я попыталась повернуться, но чужие руки прижали мою голову к постели.
— Лежи-лежи, это я.
Надо мной нависла крупная тень.
Брокк.
Благо сознание не отшибло окончательно, и я узнала своего единственного друга в этом мире.
Он пришёл спасти меня? Он затащил в кровать? Это больница? Как он вообще меня нашёл?
Я же была с... кузнецом?
12.2
Пролежала я, казалось, целую вечность. Брокк постоянно куда-то отходил и приходил. И с каждым возвращением его лицо становилось всё румянее и пухлее. Когда я слабо поинтересовалась, в чём дело, он уклончиво ответил, что это не стоит моих сил и переживаний. И сейчас надо думать только о выздоровлении.
С трудом я поведала ему свою историю. Как гуляла по ремесленному району, удивляясь высоченным ценам и отвратительному качеству у тех, кто обещает сделать всё быстро и дёшево. Как поступать теперь с мебелью я не знала. Предложила Брокку закупить только пару столов и смастерить табуреты из брёвен самим. Для начала.
— У нас в мире ручная работа очень дорогая. Бывает, идёшь по улице во время ярмарки мастеров, так там за простое бревно сто тысяч просят! А что они с ним сделали, кроме как спилили? Пару раз шкуркой прошлись, да лаком абы как намазали!
Когда прорезался голос и кое-как появился разум, я начала трепать без умолку. И почему-то настроение у меня было крайне воинственное и недовольное.
Видимо, тому виной удар головой. Боль же была настолько сильной, что я не могла даже дышать.
— Решим дома, — наслушавшись моих рассуждений, попытался успокоить меня гном, но я подскочила на кровати, чтобы оказаться ближе к собеседнику.
— Это у вас тут всё на улице всегда. Все сами всё готовят, производят, мастерят. Руками, — я развела свои в стороны. — А у нас давно всё автоматическое. Еда ужасная, химозная. Детей кормят таким, что ты даже представить себе не можешь! У вас это ещё не изобрели! Сплошные консерванты и «Е-шки»!
Взгляд носился по комнате, примечая её совсем «уставший» вид. Помещение площадью сравнилось бы с ванной комнатой в хрущёвке. На стенах ничем не украшенные потёртые деревянные доски, выглядевшие намного старше меня. Мелкие прорези для солнечного света и кислорода были проделаны у самого потолка. Однако настолько крошечные, что их не назвать даже самым маленьким окошком. Чтобы разглядеть что-то снаружи, пришлось бы залезть на кровать и прислониться к отверстию прямо-таки глазом, на манер глазка в дверях.
Деревянная жесткая кровать, с соломой вместо матраса, неприятно натирала пятую точку, вынуждая меня бесконечно ёрзать, в поиске более-менее комфортного положения.