Окно — маленькая кривая щель в неровной стене, размеров которой едва хватает, чтобы эти люди не сидели здесь в полной тьме.
— За что меня привели сюда? Кто вы вообще такой? — вид солнечных лучей немного привёл меня в чувства.
Пусть страх перед этим серьёзным дядей абсолютно никуда не исчез, но какое он имеет право меня приводит непонятно куда и допрашивать? Сейчас ещё и в клетку упекут! Что за день такой?
— Разберёмся, — бесцветно бросил мне фразу, как глупой собачонке. — А кто я такой? Если не знаешь, то лучше и не узнавать.
Я не хотела поворачиваться к нему опять. Сердце не выдержит от ужаса. Легче спрятать взгляд на спине блондина, чем видеть это изуродованное лицо.
— Идите.
Последнее, что я услышала перед тем, как меня поволокли по кривой лестнице вниз в подвальное помещение.
— Это тюрьма, да? — с сомнением спросила я у блондина, когда мы оказались в узком коридоре с решётками по обеим сторонам.
Тот хмыкнул. Кажется, ему понравилось наблюдать за тем, как я разглядываю ржавые прутья.
Изумление и отвращение явственно проскальзывают у меня на лице. Да тут даже помойная крыса бегать откажется! Что за ужас? На полу что-то разлито, а за ближней решёткой прямо пятой точкой на холодном камне сидит... скелет! Привязанный наручниками к какой-то немыслимой деревянной конструкции!
— Что это? — в ужасе шепчу я, отходя на шаг, но упираюсь спиной в противоположную клетку.
Неужели это мой конец? Я даже не поборолась за своё спасение. Они сейчас привяжут меня, как этого бедолагу, и я помру от голодной смерти!
Нет! Нет!
— Нет!
Руки и ноги дергаются в дрожи, а в голове лишь одна мысль: «беги».
2.2
И я побежала. Вверх по облупленным ступеням! Лишь бы не упасть. Лишь бы добежать до входной двери! Хоть бы все там уже разошлись. Боже, пожалуйста, боже!
Добежать до двери, потом на улицу, в подворотню какую-нибудь, а дальше разберёмся. Смешаюсь с толпой, притворюсь настоящей бродяжкой и пережду. Но всё потом-потом!
Первая ступенька к выходу, вторая, третья...
Вокруг шеи смыкается удавка.
— Нет, — вырывается придушенное.
— Тише! — в ушах резко зазвенело от нехватки кислорода, но злое шиканье раздаётся совсем рядом. — Не надо злить его!
Блондин снимает с лестницы и возвращает меня на прежнее место. Хватку локтем на шее ослабляет, но не выпускает полностью.
— Ещё хоть что-то сделаешь, я свяжу тебя! Стой смирно! Поняла?
Мои пальцы смыкаются на его руке, пытаясь оторвать от себя. Но через силу одёргиваю себя. Отпускаю. А он освобождает меня из захвата.
— Вперёд, — провожает меня через несколько камер к предпоследней.
В некоторых я заметила людей — кто-то спал, а кто-то развлекал себя наблюдением за моим побегом. Но на удивление, никто не издал ни звука. Ни смеха, ни оскорблений, ничего.
— Заходи.
Он открывает дверь камеры. Я быстро осматриваю её целиком. Окон нет. Три облезлые стены и одна решетчатая.
Благо зверей в этой клетке нет. Успеваю выдохнуть с лёгким облегчением. Но тут замечаю что-то на полу. Вернее, кого-то.
Чёрная мантия скрывает тело целиком и лишь кипенно-белые локоны выглядывают на контрасте из под капюшона.
— Сиди здесь пока, — пленитель вталкивает меня в камеру и закрывает дверь прямо перед носом.
Решётка на ощупь ребристая и влажная. Мерзость! Одергиваю руку.
— Веди себя хорошо, — он мельком глянул на человека в чёрном. — И прикрой этот срам.
— Чего?
Но мужская спина и быстрый шаг ответа не дали.
— Офигенно! — кричу я, когда поступь сапог сливается с тишиной. — Просто супер!
Нет, ну надо же! В клетке! Что бы сказали родители? А ученики? Анжелику Кирилловну обвинили в краже капусты и посадили в тюрьму! Изумительно звучит!
— Действительно, изумительно, — тираду моих гневных и истеричных мыслей неожиданно прерывает мужской голос.
Ой, а я и забыла уже, что не одна тут. Я вслух говорила, что ли?
Человек в чёрной мантии сидит на полу. Ведь кровати или хотя бы скамьи здесь нет. Его голова повернута к противоположной от меня стене, из-за чего я вижу лишь белёсую макушку. Она именно белая, не серовато-седая, а белая, как снег. Парик? Но, разве, в тюрьме не отнимут парик? Да и зачем мужчинам белый длинный парик? Судя по голосу, он не ребёнок, но и не пенсионер.
— Верно, — неуверенным тоном подтверждаю сказанное.
Ещё одного бандита мне хватало. Вдруг он маньяк? Не просто же так он за решёткой. Что же делать? Молчать? Спросить прямо «ты маньяк?». Нет, даже если не хотел нападать, то может обидеться и напугать просто назло. Дети часто делают так в школе.