— Вы тоже злостный похититель овощей? — решаюсь зайти с шутки.
А то он притих и сидит, так и не удостоив меня взглядом. И не видно, понравилась ли ему моя шутка или нет.
Молчит. И когда я уже решаю, что он не ответит, оставив меня разбираться в себе одной, я услышала тихий шелест ткани. И голос. Негромкий спокойный и приятный баритон:
— Кили просил вас поправить одежду.
— Кто?
— Стражник.
Со стороны я, наверное, выгляжу, как полная идиотка. Хлопаю ресницами и не понимаю, что происходит. Кили?
Ах, точно! Перед уходом тюремщик сказал прикрыть какой-то срам.
Нервно оглядев себя, замечаю предмет разговоров.
Я была одета в джинсы и шелковую майку. Под майкой находился бюстгальтер без бретелей. И сейчас он не совсем на нужном месте.
Видимо, когда пыталась сбежать, он сполз. Теперь у меня просвечивали бугры швов на животе и вставшие от зябкого холода камеры соски.
Как стыдно.
Собираюсь поправить всё незаметно, но этот белобрысый уже закончил изучать пустую стену и глядел прямо на меня, едва улыбаясь одними глазами. Весело ему.
Разворачиваюсь, но в противоположной камере тоже кто-то есть!
— Отвернитесь, пожалуйста, — прошу своего соседа, и тот ещё раз оглядев меня целиком, притворяется, что я ему абсолютно не интересна.
Но просьбу не выполняет. Просто скучающе наблюдает и молчит.
Нахал!
Надо отойти к стене, чтобы не видел, как я натягиваю лифчик... но что-то меня цепляет в этом человеке. Глядит, как на пробегающую за окном кошку. Эмоций нет, будто сквозь меня разглядывает неинтересные пики решетки.
Знаешь, что, сосед. Я никогда так не делала, но ты меня вынуждаешь. Не знаю, почему я делаю это. Безвыходность ситуации и перегруженный мозг заставляют творить необдуманные глупости. И я не в состоянии противостоять этому странному зову.
Вынимаю заправленную в джинсы майку и просовываю под неё руки. Замерзшие пальцы соприкасаются с разгоряченным телом, и стая мурашек сбегает от моих рук во все стороны.
Стою прямо напротив беловолосого, глядя на него сверху вниз. Застыв, как статуя, мужчина ни на миллиметр не меняет своё положение. Выжидает развития событий или просто думает о чём-то своём.
Поднимаю спавшую сетчатую ткань с живота и быстрым движением натягиваю на грудь. Из-за этого она на долю становится видна сквозь прозрачное бельё. Но я с румянцем на щеках, довожу дело до конца.
Он явно смотрел, но даже бровью не повёл. Будто каждый день перед ним проводят сеансы женского стриптиза.
Ну, и зачем я это сделала? Заправив майку обратно в джинсы, понимаю, что испачкала нежную бежевую ткань в какой-то саже. Видимо, прутья были в этой чёрной грязи.
Теперь и майка, и лиф, и живот остались в заметных разводах. Может, поэтому мужчина и сидит, облачённый во всё чёрное? Чтобы пыль и грязь от этой темницы не портили его загадочный образ?
Весёлое нам предстоит соседство, чувствую.
Глава 3 Сосед
— Так, а за что вы тут сидите? — решилась спросить я, но уже через минуту разочарованно поджала губы.
Ответить сосед не соизволил.
С момента нашего последнего диалога по ощущениям прошло не меньше часа. С тех пор, мужчина не то, что слова не проронил, а вообще, кажется и пальцем не пошевелил.
Спокойно сидел на том же самом месте, на котором я его и увидела. Прямо на холодном и, несомненно, грязном каменном полу. Таинственный, облаченный в чёрную мантию с так же накинутым на голову капюшоном.
Смотрелся он необычно. Но всё в нём будто бы сочеталось друг с другом. Выглядел он лет на сорок, не больше. Немолодое лицо мужчины было ровным, без уродливых шрамов и ожогов, как у тех, с кем мне здесь уже довелось познакомиться.
Веки он прикрыл, из-за чего цвет радужки глаз остался мне, пока что, неведом. Зато имелась возможность вдоволь его разглядеть, не боясь показаться назойливой или наглой.
Особенно меня привлекли эти удивительные локоны, выглядывающие из под тёмной ткани. Не удивлюсь, если к белому цвету волос к ним в пару идут и кровавые вампирские глаза. Да и весь образ бы вполне сложился — боящийся солнца кровопийца в чёрной мантии.
Может, он покрасившийся сектант? Точно. С чего я вообще решила, что цвет волос настоящий? А щетина тогда просто седая!
— Дыру ещё не прожгла? — произнёсли дёрнувшиеся губы, на которые я обратила внимание.