Слёзы струятся по щекам, а я продолжаю начитывать слова наизусть. Иногда приступ смеха прерывает и мне приходится заводить песенку сначала.
Надо же, как здорово. Словно в детской сказке! Единорог унёс меня в волшебную страну! И теперь я стану тут принцессой!
Волшебная страна, я смотрю на тебя с улыбкой, а ты мне отвечаешь покосившимся домом с выбитыми окнами на чердаке. За что ты так со мной? Давай петь и веселиться!
Конверт легко высказывает из моих рук, когда я возвожу их к небу. Такой лёгкий и невесомый. Сейчас его поднимет жаркий ветерок и унесёт обратно на детскую площадку к прошлой мне и моим ученикам, с которым я была тогда на прогулке.
— Боже мой!
Мысль больно пронзает всё тело. Ученики же остались там! Я настолько погрязла в своих страданиях и проблемах, что напрочь забыла о них! Как после такого называться учителем? Я обещала следить и защищать их!
— Идиотка! Дура!
Тело оседают к земле. Со всей силы ударяю кулаком о твердь, поднимая в воздух слой пыли, быстро взлетевшей к моим лёгким. Я закашливаюсь. В грудь словно насыпали песка, а голос продолжает надрываться от безумных криков и кашля.
Сейчас задохнусь. Задохнусь, если не перестану биться об землю. Но руки не слушаются. Обломанные ногти прорезают кожу на ладонях, куда тут же прилипает грязь, смешиваясь с засохшей тюремной сажей.
— Уйди с дороги, дура! — цокот копыт сквозь глухоту от слёз и кашля долетает до ушей.
Отрезвляет, но слишком поздно.
Мимо меня проносится ветер и тряска смерти.
Я оказываюсь полностью лежащей на земле. Камни впиваются в бок, раздирая несчастную майку.
В паре сантиметров пронеслась повозка, запряженная одной лошадью. Это столкновение могло стоить мне жизни...
Всё, всё, тихо, Анжелика Кирилловна. С детьми всё в порядке. Ты же не одна их повела на прогулку. Дина и Кира уследят. Они опытные педагоги. Компетентные. Лучше тебя.
Переваливаюсь на спину и, быстро закинув голову небу, выдыхаю, широко отрыв рот и глаза.
Вставай и борись, Анжелика. В происходящем должен быть смысл и логика. И у тебя должен быть свой смысл. И сейчас он определён чётко — выяснить, где ты и вернуться домой.
Решено. Слабо поднимаю руку и ударяю себя в грудь кулаком. Надо вставать, а то в следующий раз так и насмерть сбить смогут.
С горем пополам я добрела до оживленной улицы. Не такой плотно набитой людьми, как ранее посещённый рынок. Это и хорошо. Не затопчут хоть.
Оттереться от грязи мне так не удалось. Попросилась в туалет в какой-то, судя по вывеске, аптеке, но на меня лишь злобно зыркнули и погнали прочь. Подобное повторилось и в цветочном, и ещё нескольких местах с совсем несовременными названиями.
Ну, кому в нашем мире может понадобиться кожевник? Разве что, любителям косплея и реконструкции. Но не будет же половина города этим заниматься.
Но одеяния местных жителей? Длинные юбки в пол и многочисленные рюшки на девушках и женщинах. Рубахи, мантии и широченные рабочие брюки преимущественно на всех мужчинах.
Маскарад, да и только.
Одна я тут, как белая ворона, в современной одежде и дикими повадками озираюсь, как заблудший зверёк.
Рядом оказывается молодой парень и протягивает мне прямо в лицо какие-то бумаги. Не боясь показаться сумасшедшей, отпрыгиваю от него и обхожу за несколько метров, слившись с группой женщин. Теперь я с мужчинами аккуратна. Не хватало ещё раз загреметь в участок с обвинениями о домогательствах и продаже интимных услуг. Придумали.
Я честная девушка. Учитель начальных классов!
— Газеты! Свежие газеты! — прокричал этот парень и двинулся вдоль улицы.
Давно я газет не видела вживую. Хотя, вроде бы, на рассылки ещё можно подписываться на почте. По старой памяти для консервативных бабушек. Но как же удобно, когда есть интернет, и все интересующие новости можно найти за считанные секунды.
Тут интернета нет. Никто на это слово даже глазом не моргнул. Решили, что я спрашиваю про какое-то экзотическое блюдо.
Постойте.
— Парень! — я отбежала от брезгливо морщащихся женщин. — Дай мне газету!
Там же может быть информация о том, где я! И как попасть домой! Хоть какая-то зацепка.
Если телевизионщики хотят, чтобы я сыграла в эту игру и разгадала тайну возвращения — то я сделаю это. Чего бы мне ни стоило!
Всё равно другого выхода нет.
— Конечно, Госпожа, — он облизывает палец и отделяет одну стопку от других.
Надеюсь, у него нет болезней. Всякой там чумы средневековой.
На губах появляется усмешка. Вряд ли пранк мог зайти так далеко.
— С вас три медяка, — мило улыбается парень.
На автомате выворачиваю правый передний карман, куда иногда складываю мелочь, но, как и ожидалось, в нём находилась лишь пустота. Да и медяк, который от меня требуется, вряд ли бы соответствовал российскому рублю. Их уже давно делают из стали.