Рекомендация: изучите навыки ' Мастер рун ' , «Артефакторика».
Антоний, не обращая на меня внимания, прошёл к столу в дальнем углу. Стол был завален до верху. Я с любопытством пригляделся и увидел дымящиеся склянки, ступку с пестиком, пучки трав, разноцветные кристаллы и ядра, мешочки с порошками. Я заметил склянки, похожие на те стеклянные бутылочки, что я нашёл в поясной сумке Змея.
Старик склонился над ступкой и принялся растирать содержимое. Его губы беззвучно шевелились, повторяя мантру. Жидкость в склянке рядом с его локтем медленно меняла цвет — из мутно-зелёной становилась прозрачной, с золотистым отливом.
Алхимический препарат. Тип: неизвестен.
Ваш уровень навыка «Зельеварение» недостаточен для анализа состава.
Я стиснул зубы. Третий раз за пять минут система сообщала мне, что я неуч. Ладно, я понял, спасибо.
Антоний добавил щепотку чёрного порошка в склянку, и жидкость вспыхнула мягким светом, потом погасла и стала прозрачной. Старик удовлетворённо кивнул и наконец повернулся ко мне.
Его взгляд остановился на Нике.
— Если твой зверь мне что-нибудь уронит… — произнёс он без всякого выражения.
— Она приручена, — быстро сказал я.
— У Альберта взял?
Я кивнул.
— Хм. — Антоний поразглядывал панду ещё пару секунд, потом потерял к ней интерес. — Зачем пришёл?
— Во-первых, Марию проведать. Как она?
Антоний покосился на лежанку у окна.
— Легче ей, спит. Рёбра срастаются, внутренние повреждения затягиваются, целебное зелье работает.
Он замолчал и посмотрел на меня выжидающе. Хитрые глаза из-под бровей говорили: я знаю, что ты пришёл не только за этим.
— Так, что во-вторых? — уточнил старик.
— Мне нужен алхимический раствор для очистки стен от гари. Павел, столяр, сказал, что вы можете такой изготовить.
Антоний нахмурился. Скрестил руки на груди и принялся ворчать:
— Раствор для очистки… Это тебе не водичку в кувшин налить. Там редкие ингредиенты нужны. Время, концентрация, энергия в конце концов. У меня и без этого дел по горло.
— Я не бесплатно прошу. Я могу заплатить, — произнёс я. Антоний хмыкнул, поскрёб бороду и пробормотал:
— Проверить надо, если все ингредиенты есть… Может, к вечеру и управлюсь.
— К вечеру было бы идеально, — с энтузиазмом кивнул я. — Чем раньше стены очистим, тем быстрее таверна заработает.
— Двенадцать серебряных, — озвучил Антоний.
Я поморщился. Дорого, конечно, но торговаться с единственным алхимиком в деревне бессмысленно. Так что я кивнул и сказал:
— Договорились. Вечером зайду за снадобьем.
Дед смерил меня заинтересованным взглядом с головы до ног, а потом вдруг неожиданно резво подскочил ко мне вплотную. Я не успел ничего сообразить, как он быстрыми движениями похлопал меня по предплечьям, развёл мои руки в стороны и также легко провёл ладонями вдоль рёбер. Затем он отступил на шаг, вытянул руку и приложил к моему лбу. Точнее попытался приложить. Ника решила, что на хозяина нападают, заверещала и попыталась цапнуть деда за пальцы.
Антоний отдёрнул руку и пробормотал:
— Я чувствую в тебе циркуляцию энергии. Но как это возможно, не пойму? Ты же нулевой был, я помню.
Он снова попытался дотронуться до меня, и Ника взвизгнула и оскалила зубки, давая понять, что намерена оборонять хозяина. Ага, она бы лучше с петухом была такая смелая.
Антоний усмехнулся, хотел было что-то сказать, но в этом момент с лежанки донёсся тихий стон.
Дед тут же потерял ко мне интерес и метнулся к Марии. Для старика он двигался поразительно быстро. Подхватил со стола склянку с золотистой жидкостью, приподнял голову женщины и поднёс лекарство к её губам.
— Пей. Тихонько. Вот так.
Мария сделала глоток, закашлялась. Антоний придержал её, дал отдышаться, потом уложил обратно на подушку.
— Спи, спи, — приговаривал он, поглаживая её по волосам. — Всё хорошо, тебе надо лежать.
Но Мария открыла глаза. Мутные, воспалённые, с красными прожилками. Взгляд её скользнул по потолку, по Антонию и остановился на мне.
Губы женщины дрогнули. Лицо исказилось от страдания.
— Макс?
Я шагнул ближе.
— Здравствуйте, Мария.
На её глазах выступили слёзы. Они потекли по вискам, впитываясь в подушку. Она сглотнула и прошептала:
— Что с Леонидом? Где он?
Вопрос, которого я боялся.
Я мог соврать, сказать, что Леонид в безопасности, что он убежал, что с ним всё хорошо. Ну, а потом я ей что скажу? Да и Мария заслуживала правды, какой бы горькой она ни была.