Гости недовольны ожиданием. Репутация: −0,3
— Подождите, пожалуйста, — виновато отвечал Сёма, метаясь между столами.
— Чего ждать-то? — не успокаивались голодные работяги. — Я тут не для того, чтоб ждать! Мне ещё работать надо!
— У кого посуда, доедайте быстрее!
Недовольство нарастало. Я видел, как хмурятся и переглядываются мастеровые. Кто-то уже поднялся из-за стола, не дождавшись порции.
Стук копыт за воротами отвлёк меня от мрачных мыслей. Люди тоже перестали гомонить и прислушались. Сёма, пользуясь моментом, уже надраивал тарелки и готовил новую раздачу.
Во двор заехал немолодой мужчина в дорожном плаще, запылённый с головы до ног. Лошадь под ним устало переставляла копыта, опустив голову. Мужчина спешился, привязал лошадь к коновязи и оглядел двор.
— Это таверна? — спросил он, глядя на обгоревшее здание с некоторым сомнением.
— Она самая, — ответил я.
— Годится, — кивнул путник и сел за свободный стол. — Кто тут хозяин?
Местные за соседними столами переглянулись. Никто не решился назвать меня хозяином. Повисла пауза.
— Я пока за главного, — сказал я, ставя перед ним полную тарелку похлёбки и кружку мятного взвара. — Хозяин в отъезде. Ночлег, к сожалению, предложить не могу — таверна, как видите, сгорела. Но накормить — накормлю.
Путник окинул меня оценивающим взглядом и принялся за еду.
Я отошёл на своё место и наблюдал за ним со стороны. Неспешно и вдумчиво мужчина проглотил пару ложек и удивлённо поднял брови.
— Недурно. Весьма недурно. — Он зачерпнул новую ложку. — Я от самой столицы ехал, и нигде по дороге так сытно не кормили.
Местные навострили уши. Путник из столицы — это новости, слухи и информация. Мастеровые придвинулись ближе.
— Как там дела на рубежах? — спросил кто-то. — Правда, что прорыв назревает?
Путник кивнул, пригубив взвар, и начал рассказ.
Голос его был негромким, люди потянулись к нему, подсаживались ближе, забыв о том, зачем пришли.
— Держу путь от барона Грегора, — говорил он. — К другу, может знаете, Николай, бывший мечник барона, из деревни Лесная глушь, что на крайнем рубеже. Он недавно там осел.
— Деревню такую знаем, про Николая не слышали. Ты лучше расскажи, что слышно в столице? — спросил кто-то.
— Барьер, что учёные люди барона Грегора, поставили, слабеет. Твари давят с той стороны. Барон все силы стянул к восточному рубежу, так что прорыв пока сдерживают. Но одиночные стаи проскакивают.
— Какие стаи? — спросили из притихшей толпы слушателей.
— Разные. — Путник доел и отложил ложку. — Крысоволки, рогачи, ледяные гадюки.
— Откуда они взялись-то? Мы ж в своё время всё зачистили!
Народ зашумел, делясь возмущением. Я стоял у рабочего стола и слушал краем уха. Крысоволки. Вот, значит, откуда тот дряхлый зверь на дороге.
— А с чего вдруг барьер слабеет? — спросил пожилой мастеровой. — Учёные люди барона его ставили, и столько лет всё было тихо.
Путник помолчал, оглядел слушателей и негромко произнёс:
— Похоже, тварям кто-то помогает. Барьер пока держится, но слабеет, и поддержка ополчения нужна. Он ведь и рухнуть может…
За столами стало тихо. Мужики переваривали услышанное.
Я заметил Нику, которая закончила обход двора и потрусила к столу путника.
Я хотел её перехватить, но она ловко проскользнула между ножками скамьи, запрыгнула путнику на колени и устроилась там, как у себя дома.
Путник удивлённо посмотрел вниз, потом мягко погладил панду за ухом. Ника зажмурилась и подставила шею.
Я нахмурился. Раньше она ни к кому на руки не шла. Держалась рядом со мной, пряталась за пазухой, максимум — сидела на плече. А тут — чужой человек, и она на коленях, будто знакомого встретила.
На краю сознания я ощутил от Ники странное спокойствие и необъяснимое доверие.
Путник тем временем почёсывал панду под подбородком и разговаривал с мастеровыми. Я слушал краем уха про дальние заставы, про лесных тварей, которые всё чаще выходят к дорогам.
Путник допил взвар и поднялся из-за стола. Ника спрыгнула с его коленей и побежала ко мне. Расплатился незнакомец щедро — оставил десять медяков и еще серебряную монету сверх счёта. Направился к лошади и на ходу обернулся ко мне:
— Хорошая у тебя кухня, парень. По дороге нигде так не кормили. Если выстоишь, далеко пойдёшь.
Он еле заметно улыбнулся и сел в седло.
Ника вернулась ко мне и забралась на плечо, как ни в чём не бывало.
— Изменщица, — прошептал я.
В ответ ощутил совершенно бессовестное довольство.
Уважаемый человек высоко оценил вашу кухню.