Пытаться плыть со связанными руками бессмысленно. На это зря потратятся силы и кислород.
Я приоткрыл глаза и выпустил небольшой пузырь воздуха. Тот радостно устремился к поверхности. Я дёрнулся, выравнивая своё положение. Теперь я опускался не боком, а ногами вниз.
Как долго я смогу обходиться без кислорода? Тренированные ныряльщики могут задерживать дыхание до трёх минут. Обычные люди минуту, после чего я начну глотать воду.
Значит, жить мне осталось меньше минуты. Где-то слышал, что смерть от утопления самая мучительная.
В следующий миг мои ноги коснулись дна.
Я выпустил ещё несколько пузырей и согнул колени.
Тело рвалось вверх, вслед за блестящими шариками, которые уносили последний воздух. Я слышал гул крови в ушах, чувствовал, как сердце накачивает в кровь адреналин.
Я неимоверным усилием воли сохранял спокойствие. Это сейчас единственный способ выжить.
Когда мысли выстроились в ряд, в памяти нашёлся мельком виденный эпизод о тренировках «морских котиков». Они погружались под воду в похожих условиях — со связанными руками и без запаса воздуха. И спасение в этой ситуации было парадоксальным — опуститься на самое дно как можно быстрее.
Но не для того, чтобы пытаться идти под водой или чтобы замереть там, экономя кислород.
А чтобы оттолкнуться и выскочить за новым глотком воздуха.
Я постарался максимально сгруппироваться возле дна и с силой оттолкнулся. Молился, чтобы на дне не оказался густой слой ила, где ноги завязнут, и чтобы придонное течение не оказалось чересчур сильным. Тогда весь мой план пошёл бы крысоволку под хвост.
К счастью, течение было достаточно быстрое, чтобы на дне остался только песок и камни. Но не настолько быстрое, чтобы сбить меня с ног.
Я поднимался к поверхности, извиваясь, как морской змей. Лёгкие жгло, я больше не мог удерживать воздух, и выпустил изо рта и носа последние пузыри.
Лучи солнца играли на речной ряби и подсвечивали подводный мир. Поверхность приближалась. Но, кажется, глубина была слишком большой, и моего толчка не хватило.
Я чувствовал, что бессердечная гравитация снова тянет меня вниз. Нет, слишком рано, ведь я ещё не успел сделать спасительный вдох!
Последним усилием я дёрнулся, пытаясь придать себе дополнительное ускорение. И моя голова с плеском поднялась над водой.
Я вдохнул, сколько смог, и снова погрузился.
Как долго у меня получится скакать до дна и обратно?
Мало просто сделать вдох и выжить. Нужно попробовать как-то двигаться в сторону берега. Я пошарил взглядом вокруг, но никаких ориентиров под водой не было. Где берег? В какую сторону мне пытаться выпрыгнуть?
Похоже, всё-таки моя затея безнадёжна. Я не «морской котик» на тренировке, здесь нет командира, который следит, чтобы все остались живы. Более того, если я выплыву, меня встретят две сумасшедшие бабы и Гриша. И уж они точно не дадут мне порадоваться спасению. В их глазах я только подтвержу свой статус.
Я снова опустился на дно и оттолкнулся.
Слишком долго длится подъём, слишком медленно я выплываю. Лёгкие горели огнём, я чувствовал, что по телу идут судороги. Хотелось вдохнуть, но я понимал, что тогда я захлебнусь, а это верная смерть.
Поверхность приближалась, но в глазах темнело. Я больше не видел блики на волнах. Последним ощущением была вода, хлынувшая в горло.
И чья-то рука, вцепившаяся мне в плечо.
Сознание покинуло меня снова.
— Что здесь происходит⁈
Голос ударил по ушам, как раскат грома. Низкий, хриплый, грозный. Я узнал бы его из тысячи.
Это был Коготь.
— Ты что сделал, Коготь, зачем ты его из воды вытащил? — услышал я возмущённый голос Варвары.
— А ну стоять! — Я услышал тяжёлый топот сапог по песку. — Вы что, совсем рехнулись? Что устроили, я спрашиваю?
— Это ведьмино отродье, Коготь! — Варвара перешла на визг. — Он всех наших мужиков опоил и заколдовал! Его топить надо!
— Я тебе дам ведьмино отродье! — рявкнул Коготь так, что, кажется, вздрогнули даже ивы на берегу. — Я тебя саму утоплю, карга! Вы что натворили? Ему ещё ужин готовить!
— Не позволю! — взвизгнула Варвара. — Он у меня всех клиентов увёл! Все теперь к нему ходят, ко мне ни одна живая душа!
— Да потому что готовить надо лучше! — рявкнул Коготь.
— Он Сёмку заколдовал, — начал было Гришка, но его оборвал звук увесистой затрещины.
— Пошли вон! — ревел Коготь. — Все! Живо! Сапоги оставь, урод! Не твои! А увижу ещё раз рядом с парнем, так по заднице надаю, что неделю сидеть не сможете!