Сыч и Коготь бросились к Виктору одновременно.
— Виктор! Ты вернулся! — Сыч шагнул первым, протянул руку, но Виктор её не пожал. Даже не посмотрел на него.
— Что здесь произошло? — негромко спросил Виктор. Его голос был опасно спокойным.
— Виктор, давай я объясню…
— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО⁈ — пророкотал тавернщик.
От авторов
Всем привет друзья!
Следующая глава будет платной. Как мы уже говорили, мы ценим тех, кто с нами с первой книги и очень не хотим с вами расставаться. Мы благодарны читателям, которые поддерживают наше творчество рублём. Мы всегда считали, что лучше купить книгу, чем пачку сигарет, тогда люди будут умнее и здоровее.
Но мы так же понимаем, что сейчас не самое простое время, однако нам важно, чтобы вы продолжали этот путь с нами. Если у вас нет возможности оплатить книгу, напишите нам в личку, и мы выдадим промокоды. Их ограниченное количество, но мы постараемся договориться с администрацией.
Глава 9
Кто старое помянет
Голос разнёсся по двору, будто от удара молота по наковальне. Ника на моём плече вздрогнула и тут же полезла за ворот рубахи, подальше от страшного человека. Я сам непроизвольно отступил на шаг.
— Это были охотники, — быстро заговорил Сыч, внимательно следя за реакцией Виктора. — Банда Самсона. Пришли на рассвете, почти сразу, когда ты уехал. Мы не ожидали, не успели ничего предпринять…
— Где Мария? — Виктор шагнул вперёд. Он словно увеличился в размерах и навис над Сычом, и тот невольно отступил. — Где мой сын? Почему их нет?
Сыч замешкался, подбирая слова.
— Мария у Антония, — сказал Коготь. Голос его был ровным, но я видел, как побелели его костяшки, сжавшие рукоять дубинки. — Она ранена, но Антоний её лечит, скоро на ноги поставит.
— Ранена? — Виктор повернулся к Когтю. — Кто посмел? Придушу!
— Охотник по кличке Змей, — ответил Коготь и скользнул по мне взглядом. — Но он уже мёртв, Макс его прикончил.
Виктор не услышал последнюю фразу. Или услышал, но не обратил внимания. Его мысли перескочили дальше.
— А Леонид?
Теперь и Коготь медлил с ответом. Виктор ждал, вперившись в него взглядом.
— Ты что, оглох? Где мой сын⁈ Отвечай!
— Леонида, — Коготь сглотнул, — забрали. Охотники угнали его с собой.
Виктор замер, как будто слова Когтя вбили его в землю. Несколько секунд он стоял неподвижно, и я видел, как вздуваются жилы у него на шее, а суставы стиснутых кулаков белеют.
А потом он взорвался.
Тавернщик схватил Когтя за грудки одной рукой и рванул к себе. Здоровый крепкий Коготь повис в руках могучего тавернщика, как тряпичная кукла.
— Ты должен был следить! — Виктор тряс охранника, и голос его больше походил на рык. — За этим я тебя здесь оставил! Следить! За моей! Семьёй! За моим домом!
Он отпустил Когтя и с размаху влепил ему молодецкую оплеуху. Коготь дёрнулся, но устоял. Он не отвернулся, не поднял руки в защиту. Принял удар, как заслуженное наказание.
— Виктор! — подал голос Сыч и встал между ними. — Остановись! Послушай!
— Что мне слушать⁈ — Виктор развернулся к нему. — Что мой дом сожгли, жену избили, а сына… — Его голос дрогнул. — украли!?!
— Они пришли на рассвете, — Сыч говорил быстро, стараясь вклинить слова в паузы между вспышками ярости Виктора. — Десять человек. Мы с Когтем к тому времени еще не пришли. Когда заметили неладное, всё уже было кончено. Пока потушили пожар, пока разобрались в ситуации, люди Самсона уже ушли. Мы не стали их преследовать. Мария всё это время без сознания была, нельзя было её оставлять. Она только сегодня очнулась.
— Так если Мария без сознания была, с чего вы тогда взяли, что это были люди Самсона? Кого вы собирались преследовать? — с вызовом спросил Виктор.
— Так, Макс сказал, он всё видел. Кое-как выжил в пожаре, мы его из подвала вытаскивали. Этот пацан ещё и двоих охотников умудрился убить. Того, Шныря, который перед этим захаживал, а еще Змея, Огневика.
Виктор замер. Он будто только сейчас услышал слова Сыча. Впервые за эти минуты он повернул голову в мою сторону и по-настоящему посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлым, как каменная плита.
Выглядел я, надо полагать, не как герой, убивший двоих бандитов, а как побитый жизнью мальчишка-посудомойка с перевязанной головой, да еще и трясущейся пандой под рубахой.
Виктор отвернулся, не сказав мне ни слова.
— Может, поедите с дороги, — тихо сказал я. — Я как раз рассольник сделал.
Никто не ответил. Виктор развернулся и направился к своему коню. Снял с крупа тушу оленя одной рукой, будто та весила не больше кролика, и бросил на землю у забора.