— Коня привяжите. Я к Марии, — сказал он мёртвым голосом. И этот ровный тон звучал страшнее, чем когда он кричал. — Потом поговорим.
Он, чуть ссутулившись, зашагал к воротам. Коготь кинулся следом.
Сыч тяжело опустился на скамью и провёл ладонями по лицу. Впервые за всё время, что я его знал, он выглядел уставшим и растерянным.
— Поешь сам, малец, — сказал он глухо. — Думаю, Виктору новости аппетит отбили.
Мне есть тоже не хотелось. Но я заставил себя, тело нуждалось в топливе.
Сыч ел молча. Потом отодвинул пустую тарелку и посмотрел на меня.
— Не бери в голову, — сказал он. — Виктор отойдёт. Увидит Марию, успокоится. Она скажет ему правду.
Я кивнул, хотя как раз в словах Марии не был уверен.
Закончив с едой, я принялся убирать рабочее место. Поглядывал на тушу оленя у забора. В конце концов, это Виктор её привёз, пусть сам решает, что делать с этим мясом.
Я механически мыл тарелки, складывал травы, протирал стол. Голова гудела, похоже, усталость брала своё. Мысли в голове едва ворочались. Ника за пазухой успокоилась и задремала.
Я всерьёз опасался, что Мария может наговорить Виктору чего угодно. Учитывая его состояние, мне тоже может достаться. Меньшее, чего бы мне сейчас хотелось, так это выяснять отношения с Виктором.
Прошло примерно полчаса. Я уже заканчивал уборку, когда со стороны дороги послышались громкие голоса. Это возвращались Виктор и Коготь.
Они ввалились во двор, продолжая спорить.
— … Нельзя ехать одному! — Коготь хватал Виктора за руку, тот отмахивался. — Там десяток бойцов. И таверну опять бросишь! А ведь еще Зеон может наведаться.
— Мне плевать на таверну! Мой сын у этих тварей!
— Виктор, послушай…
— Кого слушать? Тебя? Жизни меня учить вздумал?— Виктор остановился посреди двора, и ткнул пальцем в грудь Когтя. — Это мой сын уже третий день там! Что они с ним делают, ты думал⁈
Сыч поднялся со скамьи.
— Виктор, брат, я всё понимаю. Но Самсон не позволит измываться над Леонидом. Он скорее всего ждёт от тебя выкуп, чтобы порадовать свой отряд. Но если ты полезешь к ним с кулаками, то тут Коготь прав. В одиночку против десятерых — это верная смерть. А если тебя убьют, кто тогда спасёт Леонида?
Виктор стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Я увидел золотистое мерцание вокруг его кулаков. Тавернщик был на грани.
— И ещё, — тихо добавил Сыч. — Самсон, это полбеды. Коготь дело говорит. Сегодня утром в деревне побывали люди Зеона, и ушли недовольные. Если ты уедешь, а они вернутся, то защищать людей будет некому.
Имя Зеона подействовало. Виктор замер, и мерцание вокруг его кулаков погасло.
— А он с чего должен заявиться? — спросил Виктор.
— Троих его людей наши поколотили и выгнали, — пояснил Сыч и покачал головой. — Один на выходе пообещал деревню сжечь.
Виктор закрыл глаза. Постоял так несколько секунд, а когда открыл, в них плескалась ярость, которая искала выхода. На крыльце таверны вдруг появился Павел. Похоже, он так был увлечён работой, что пропустил всё, что происходило до этого.
— Виктор! Здравия тебе, — поклонился мастеровой. — Рад, что ты вернулся, и сочувствую твоей семье.
— Ты что здесь делаешь? — голос Виктора был ледяным.
— Я тут стены обрабатываю, — ответил Павел охотно. — Погляди, как раствор хорошо берёт, копоть сходит, скоро таверна будет как новенькая…
— Кто тебе разрешил здесь хозяйничать?
Пауза. Я увидел, как Павел растерянно моргает.
— Так… Макс. Мы договорились. Он нанял меня для восстановления…
— Это моя таверна, — отрезал Виктор. — Мой дом и мои стены. — Голос его усиливался с каждым словом, пока не сорвался на крик: — И я тебя сюда не звал! Убирайся!
— Виктор, послушай…
— Вон отсюда, пока я тебе руки не переломал!
Павел быстро спустился с крыльца. Лицо его покраснело, губы сжались в тонкую линию. Он прошёл мимо меня, не поднимая глаз, и у самых ворот остановился.
— Я зайду завтра, — сказал он, обращаясь не к Виктору, а ко мне. — Когда хозяин успокоится.
И ушёл.
Виктор направился внутрь сгоревшей таверны.
Я стоял посреди двора и чувствовал, как сердце падает куда-то вниз, в желудок, становясь свинцовым комком.
Я слышал тяжёлые шаги Виктора, звук от них гулко разлетался по пустой таверне. Открылась и закрылась дверь, единственная уцелевшая дверь в их с Марией комнату. Ненадолго воцарилась тишина.
Я представил, как Виктор пристально осматривает комнату, где я свалил всё ценное. Возможно, открывает сундук. И наверняка проверяет свой тайник под половицей.
Я вознёс хвалу всем богам за то, что решил не трогать чужие деньги.