— Павел, я хочу извиниться за вчерашнее. Виктор сейчас не в себе, и…
— Да брось, — Павел махнул рукой. — Я понимаю. Человек вернулся, а дома такое. Тут любой взбесится, я не в обиде. — Он помолчал и добавил тише: — Я видел и похуже случаи, но ничего, Виктор со временем придёт в себя.
Павел поставил сумку на стол и повернулся к нам.
— А вы, значит, тренируетесь?
— Каждое утро, — ответил Сёма с такой гордостью, будто он тренировался не два дня, а два года. Он встал в картинную стойку и замахнулся, демонстрируя успехи в обучении.
Павел наблюдал за ним, чуть склонив голову набок, и в глазах его я видел неподдельный интерес.
— Стойка неплохая, — сказал он. — Где учился?
— Мастер Макс показал, — Сёма кивнул на меня.
— Мастер? — Павел хмыкнул, перевёл взгляд на меня и спросил: — А где научился мастер?
— Сам, — ответил я. Это было чистой правдой, в этом мире меня никто не учил.
— Сам… — Павел покачал головой.— Ты, Макс, если хочешь, чтобы от этих тренировок был толк, добавь после каждого удара небольшую паузу.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Ты ведь не просто удары отрабатываешь, верно? А практикуешь движение энергии, — он с хитринкой посмотрел на меня.
Я неохотно кивнул. Сёма охнул и уставился на меня восторженным взглядом.
— Ты просто попробуй. После удара замри в конечной точке и прислушайся, как циркулирует энергия. Куда ушла основная масса потока. Если сила ушла в ноги, значит, стойка правильная. Если в плечо, значит, ты напрягаешь не те мышцы, а значит энергия циркулирует неправильно. А это и замедленное развитие, и уставать будешь раньше.
Я поудобнее перехватил палку и попробовал сделать то, что посоветовал Павел. Сначала нанёс удар, повторяя технику из книги, затем отступил и замер в исходном положении, прислушиваясь к себе. Мантру «Шу» по привычке протянул про себя.
Удивительно, но я отчётливо ощутил энергию. Будто вихревые потоки блуждали по моему телу. Тело представлялось огромным лабиринтом, а энергия бурным ветром.
И в некоторых местах, энергия сталкивалась с барьерами, которые мешали течению энергии. Где-то я не так поставил ногу. Где-то слишком медленно довернул корпус. Угол рук не верный. Я попытался скорректировать то, что заметил, и энергия по телу заструилась совсем иначе. Я вдруг заметил, как по палке прошла вполне заметная волна, и она на секунду засветилась голубым.
— О, ты практикуешь воздух, — заметил Павел. — Хорошая стихия.
— Откуда вы всё это знаете? — спросил я осторожно.
— Правду говорят, вы были воином? — брякнул Сёма. Я ткнул его локтем в бок, и парень тихо ойкнул.
Павел присел на лавку и вытянул ноги. Взгляд его устремился вдаль, мимо меня.
— Я не всегда был плотником. Семь лет назад, когда меня забрали в гвардию барона, я поступил в стрелковый корпус. Я очень хорошо стрелял из лука, — начал он. — Был одним из лучших в своём отряде. Попадал в серебрушку с пятидесяти шагов. Командир говорил, у меня глаз ястреба. Мне прочили хорошую карьеру. — Павел криво ухмыльнулся и посмотрел на свои ладони. Я заметил, что пальцы у него заметно дрожат. — На глаза до сих пор не жалуюсь, а вот с руками что-то случилось. То ли хворь, то ли ранняя старость. Я сначала не обращал внимания, думал, пройдёт. Но стрелы начали лететь мимо. Меня перевели в мечники, да только руки становились всё хуже и хуже. В итоге и меч стал подводить. — Павел сжал кулаки и опустил руки на колени. — Какая уж тут карьера, если я меч в руках не мог удержать. Я понял, что пора завязывать, когда не смог отбить прямой удар от слабого дикаря с деревянным копьём. Я в том бою чуть не сдох. Едва товарищей не подвёл. — Павел помолчал, потом закончил: — В общем, выбор был простой — либо я ухожу сам, либо следующую битву не переживу.
Сёма слушал, раскрыв рот. Я же понимал, о чём говорит Павел. Как-то встречал одного повара, у которого начался сильный тремор. Он себе чуть палец не отрубил. В итоге с поварской карьерой завязал, но стал вести курсы. Благо у него был настолько колоссальный опыт, что к нему толпами бежали, чтобы почерпнуть новых знаний.
— Как стали плотником? — спросил я.
Павел улыбнулся и ответил:
— Чутьё помогло. У меня есть чутьё к дереву. Бесполезный для воина талант, поэтому я его никак не развивал. Хотя лук и стрелы, всегда чувствовал как продолжение своей руки. Наверное, секрет моей меткость не только в зорких глазах был. У Назара такой же дар, он научил меня чувствовать дерево по-настоящему. Не как оружие, а как… друга что ли. Где волокна идут, где сучок спрятался, где можно гнуть, а где треснет. Он даже учит меня разговаривать с деревом. Сначала я смеялся, а потом дерево стало отвечать… — Павел погладил столешницу и и я вдруг увидел, как на дереве стали появляться заусенцы, будто дерево стало топорщиться и обрастать щепой. А в следующий миг все торчащие щепки будто спрятались. Поверхность столешницы сгладилась и стала идеально ровной. Мне даже показалось, что она блестит, как отполированная.