— Из каких это своих? — Мария вперилась в меня взглядом
— Из тех, что у Змея забрал, — сказал я. — После того, как его убил.
Мария побледнела ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда, и пошатнулась, ухватившись за палку.
Я набрал полную грудь воздуха, успокаиваясь. Во всяком случае, это просто неуравновешенная женщина.
— Присядьте, — твёрдо сказал я и, приблизившись, хотел поддержать под руку. Мария вскинула ладонь, останавливая меня. Посмотрела с такой ненавистью, что всякое желание помочь тут же испарилось.
— Не трогай меня! — прошипела она ядовитой змеёй. — Я сама могу держаться на ногах.
Я отступил, и Мария, тяжело опираясь на палку, прошла мимо меня к рабочему месту. Глаза её горели фанатичным блеском. Она оглядела мои запасы, выложенные на столе, и спросила:
— Это что за зелень?
— Специи. Для каши.
— Какие ещё специи? Отродясь в кашу специи не добавляли!
— Людям нравится.
— Не выдумывай, — отрезала она и брезгливо смахнула со стола пучки растений прямо на землю. — Людям много что нравится. Это не значит, что им надо потакать.
Ника, которая ошивалась неподалёку, тут же оживилась. Она подбежала и цапнула самое вкусное — редкоцвет. И тут же отбежала с добычей в сторону.
Я присел на корточки и принялся быстро собирать травы, не обращая внимания на Марию. Как бы ей не хотелось тут командовать, но терять из-за этих истерик свои специи я не собирался.
— Это что за крыса! — взвизгнула Мария, глядя на панду, которая уселась поодаль и с удовольствием чавкала листьями.
— Это мой питомец, — ответил я. — Кошачий медведь. Она приручена, не бойтесь.
— Чтоб духу этой крысы на моей кухне не было! — яростно сверкая глазами, заявила Мария. — Понял?
Я проглотил возражение о том, что кухня Марии вообще-то внутри таверны. А тут, на открытом воздухе, в полевых условиях кухню организовал я.
— Я буду готовить, — заявила Мария тоном, не терпящим возражений.
Я поднялся на ноги с пучками растений в руках и покачал головой:
— Мария, вам лучше прилечь. Вы ещё не…
— Я сама решу, лежать мне или готовить!
Она через силу выпрямила спину. Пальцы, сжимавшие палку, побелели. Я видел, как тяжело ей даётся каждое движение.
— Мария! — сделал я ещё одну попытку образумить хозяйку. — Ваши раны не зажили до конца.
— Это не твоё дело, я сама решу, зажили мои раны или нет. — Её взгляд, казалось, сейчас прожжёт во мне дыру.
Я сдался и сказал:
— Хорошо. Но я вам буду помогать. Договорились?
Она лишь фыркнула, поянулась к картофелине, которая осталась еще со вчерашнего ужина. До картофелины она так и не дотянулась — пошатнулась и едва не упала, вцепившись в столешницу. Простояв пару секунд, опираясь на стол, она наконец кивнула.
— Ладно, помогай.
Я сложил пучки трав на краю столешницы, притащил к рабочему месту скамейку и кое-как уговорил Марию присесть. Даже сидя она опиралась на свой посох. Я видел струйки пота на её висках, хотя утро было прохладным. Бледность ушла, теперь на её щеках горел лихорадочный румянец. Она явно слишком рано нарушила постельный режим. Но убедить её лечь и дать ранам затянуться, мог, наверное, только дед Антоний. Или Виктор.
Теперь я сожалел, что тавернщика нет дома.
— Говорите, что надо делать, — сказал я Марии. — Я буду вашими руками сегодня.
В этот момент из-за угла таверны показался Сыч. В руках он нёс охапку дров. Увидев Марию, Сыч с грохотом швырнул дрова и подскочил к ней.
— Мария, что ты здесь делаешь? — с тревогой спросил он, схватив её ладонь. — Почему одна? Где Виктор?
Она упрямо мотнула головой и ответила:
— Что значит, что я здесь делаю? Я хозяйка, моё место здесь!
Сыч хотел было возразить, но она так зыркнула на него, что здоровенный вояка сник и пошёл подбирать разбросанные поленья.
Сёма всё это время тихо стоял в стороне, не зная, что делать.
Я взглядом показал ему на костёр. Он кивнул, подхватил пару поленьев и осторожно закинул их в огонь, стараясь не привлекать к себе внимания. Мария, поджав губы, наблюдала за ним. Поймав его взгляд, строго спросила:
— А ты чего тут ошиваешься? Мать поди тебя ищет, бездельника!
Сёма часто заморгал, и я ответил за него:
— Он мне помогает.
— Ты нанял помощника? — спросила Мария, нахмурившись. — Тоже на деньги, что забрал у того упыря?
— Нет, он работает за обучение.
— Чего? И кто его обучает, ты что ли? — Мария покачала головой и покрепче ухватилась за посох. Глаза у неё порой теряли фокусировку. Ей явно становилось хуже.
Я зачерпнул из котла кипяток в кружку, выдавил туда сок живолиста, добавил цветочек бодрянки, листик местной мяты и раздавил несоклько ягод. Эх, не силён я в лечебных зельях. Но этот чай должен хоть немного помочь. Добавил чистой холодной воды, чтобы можно было сразу пить, и протянул кружку Марии.