Отмахнулся от уведомлении о доле процента за прогресс зельеварения.
Вы приготовили целебный взвар из трав.
Зельеварение: +0,01.
— Это что? — с подозрением спросила хозяйка.
— Живолист, — честно признался я. — Чтобы раны быстрее затягивались.
Видимо, она уже устала со мной спорить, потому что покорно взяла кружку и сделала маленький глоток. Потом ещё один, с жадностью.
Ваше зелье ускорило выздоровление страждущего.
Зельеварение: + 0,03.
Глаза Марии прояснились. Она поставила кружку рядом на стол и тяжело вздохнула. Взгляд её зацепился за Сёму, который маячил неподалёку. Она поморщилась и вяло махнула рукой:
— Ладно, пусть помогает.
Мы с Сёмой переглянулись, я ободряюще кивнул ему и указал рукой, мол, присядь пока.
— Ну, что, приступаем к готовке? — спросил я осторожно, и Мария взяла командование в свои руки.
Следующий час был пыткой.
Мария готовила так, как привыкла.
Вместо каши она велела делать похлёбку на копчёном мясе. Я хотел было возразить, но в её взгляде было столько упорства и решимости, что я решил прикусить язык и промолчать, хотя во мне всё протестовало. Будь у меня чуть больше сил, я бы спорил до победного конца…
Каша даёт медленные углеводы, а это энергия на долгое время. Суп на завтрак — тоже вариант, но он не из копчёного же мяса! Но как спорить с Марией, которая вознамерилась опротестовать всё что я скажу?
Поэтому просто буду делать, что скажут, и попытаюсь спасти ситуацию.
Но это было полбеды. Беда началась, когда она стала добавлять продукты.
— Режь картошку мельче, — скомандовала она. — И мясо крупнее. И соли добавь.
— Соль уже есть, Мария. Если добавить ещё, будет пересолено.
— Не учи меня готовить!
Я добавил щепотку. Совсем маленькую, чтобы Мария видела, что я послушался, но похлёбка при этом осталась съедобной.
Каждое её указание заставляло меня скрипеть зубами. Если морковь не чистить, похлёбка будет горчить. Если сыпать соль сразу, то это верный путь к тому, что жидкость выкипит, и в итоге суп окажется пересолен.
Я делал, как она велела, незаметно внося свои корректировки. Но понимал, что никакие мои хитрости не сгладят масштабы бедствия.
Мария была неплохой кухаркой. В её голове жило понимание, как довести еду до готовности. Но такой опыт без понимания, что делать, и стремления приготовить нечто вкусное лишал её работу всякого смысла.
Возможно, в молодости Мария готовила лучше. Старалась, вкладывала душу. А теперь устала, перегорела, и готовка её шла скорее по инерции, без особых изысков и осмысленности. По принципу: люди съедят, что дадут. Пусть радуются, что их тут вообще кормят.
Когда во двор подтянулись первые посетители, похлёбка была условно готова. Вернее часть овощей была переварена, а другая наоборот недоварена.
Пересоленная похлёбка низкого качества.
Сытость 30%
Возможны негативные последствия.
Обезвоживание. Упадок сил.
Я с тяжёлым предчувствием разлил еду по тарелкам, и Сёма понёс их к первым посетителям.
Первый мастеровой зачерпнул ложку и с предвкушением отправил её в рот. Лицо его вытянулось.
— Это что такое? — спросил он, глядя в тарелку с недоумением.
— Похлёбка с копчёностями, — ответил я ровно.
— С копчёностями? — Он попробовал ещё ложку и скривился. — Совсем не то, что вчера. Пересоленая, ещё и горчит.
— А мясо-то! — подхватил его сосед, ковыряя ложкой в тарелке. — Жёсткое, как подошва! Вчерашний рассольник из огурцов был в сто раз лучше!
Качество блюд ухудшилось. Лояльность посетителей снижена.
Уровень таверны: −0,5
Уровень таверны: −0,5
— Малец, ты ж обещал удивлять каждый день! — крикнул кто-то с дальнего стола.
— Ага, и правда удивил, Варвара и та повкуснее варит!
Это был удар ниже пояса. Все мои усилия по повышению репутации таверны шли прахом. Я покосился на Марию. Она сидела на скамье, сжав палку побелевшими пальцами, и по её лицу было видно, что каждое слово стегало её, будто плеть.
Признаться, проскочила крамольная мыслишка, сказать, что готовила Мария, и это её провал. Но это было бы подло. Тем более она и так слышит ругань от посетителей.