В груди разлилось тепло. Незнакомое, почти забытое ощущение уюта в собственном доме. Месте, где меня ждут.
Макс внутри меня притих, как ребёнок, которого впервые за долгое время обняли.
Я бы плюнул на всё и уехал прямо сейчас. Если бы не множество «но». Какими бы ни были Виктор и Мария, несправедливо будет сейчас всё бросить. Тем более я столько всего уже сделал, и то ли еще будет, а бросать дела на полпути не в моих правилах. Я и Павла уговорю снова вернуться к работе, и меню налажу… Без меня ведь здесь всё окончательно загнётся. Хотя очень хочется подобно Павлу послать всё далеко и надолго.
Но была еще одна причина, которая держала меня куда крепче, чем жалость к семье тавернщика и обязательства. Путь хозяина очага и крова. Вот его я очень боюсь потерять. Слишком уж многое связано с этим. Я не знаю, как поведёт себя система, если я провалю задание, чего я лишусь. К тому же система явно давала понять, что моё выживание напрямую зависит от того, смогу ли я подтвердить право идти этим путём.
Будто в подтверждение, появилось уведомление:
Добровольный отказ от задания «Хозяин очага и крова» будет расцениваться как провал и ведёт к утере пути Хозяина.
Да уж. Дела… Да и людей не бросишь. Вон, Антоний обещал травам научить.
Очень хочется согласиться. Плюнуть на всё, уйти от трудностей, попасть в свой собственный дом, к человеку который не будет меня шпынять и обзывать. Но когда я искал лёгких путей?
На данный момент это мой дом. Эта деревня, место где я нужен. Пускай Виктор и Мария это не ценят, пускай конкуренты пытаются меня убрать, но есть и те, кто с радостью бегут на завтрак, обед и ужин.
В общем, здесь моё место. Грех жаловаться.
— Спасибо за ваше предложение, — сказал я, и каждое слово давалось с трудом. Потому что я понимал, от чего отказываюсь. — Но я не могу сейчас бросить Виктора и Марию. У них… у нас слишком много проблем, и если я уйду, боюсь, они не справятся.
Николай смотрел на меня, и в его глазах я видел уважение, смешанное с грустью.
— Я понимаю, — сказал он. — Уважаю твоё решение. Фёдор поступил бы так же. Никогда своих не бросал, даже когда свои этого не заслуживали, — он посмотрел в провал входа таверны, где скрылся Виктор.
Николай поднялся, положил мне руку на плечо и сказал:
— Моё предложение бессрочное, Макс. Запомни. Хоть через год, хоть через десять. Захочешь приехать в гости, жду в любое время. Захочешь остаться насовсем, буду только рад.
— Спасибо, — искренне улыбнулся я.
— Я теперь часто буду захаживать, — сказал он. — Навещать тебя. Если ты не против, конечно.
— Не против.
— Вот и славно.
Он убрал руку, кивнул и отошёл вместе с Анатолием. Они сели за стол и тихо заговорили, периодически поглядывая на меня.
Ника вырвалась у меня из рук, шмыгнула под столом и вскарабкалась Анатолию на колени. Тот машинально принялся почёсывать ей подбородок.
Я выдохнул и почувствовал, что в душе появилось тёплое чувство уверенности: что бы ни случилось теперь, у меня есть место, где меня всегда ждут.
И когда-нибудь я обязательно отправлюсь туда. Но не сейчас, когда у порога таверны скоро появятся враги.
Я задумчиво принялся наводить порядок на рабочем столе. И вдруг услышал голоса из таверны. Возмущённо звенящий голос Марии и недовольный бубнёж Виктора.
На крыльце, опираясь на палку, показалась хозяйка. Лицо её раскраснелось, волосы растрепались. Следом вышел Виктор. Он попытался ухватить Марию за руку, но она отдёрнула ладонь и воскликнула:
— Сама знаю, сколько мне лежать! Дай хоть выйти воздухом подышать!
Виктор зыркнул на невольных зрителей и тихо сказал:
— Мария! Дед Антоний велел…
— Ничего со мной не сделается за пять минут, — сердито возразила Мария и двинулась к единственной паре гостей за столом, к Анатолию и Николаю.
По дороге лицо её утратило недовольное выражение, губы растянулись в улыбку. В сочетании с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками выглядело жутковато. Мария пригладила свободной рукой волосы и остановилась у стола. Мужчины с недоумением посмотрели на неё.
— Здравия тебе, Николай, — елейным голосом пропела Мария. — Столько лет не виделись.