Виктор молча шагал прямо на седобородого, от чего тот нахмурился. Приветливость в его лице сменилась настороженностью. Он чуть сместился, переступив ногой.
— Всё хорошо, путник? — спросил он, чуть повысив голос. — Может, случилось что?
Виктор молчал, лишь ускорил шаг.
Молодой парень, который до этого сидел поодаль на поваленном бревне, поднял голову и медленно положил руку на рукоять кинжала. У этого глаза были быстрые, нервные. Он явно заподозрил неладное раньше остальных.
Седобородый, видя, что Виктор не останавливается и не отвечает, всё ещё пытался разрядить обстановку и заговорил успокаивающим тоном:
— А мы тут зверя выслеживаем. Секач-рогатень объявился в ваших краях. Видели, может? Жуткая тварь, костяные наросты по всему хребту. А уж если расплодится…
Он не договорил.
Виктор без предупреждения бросился на него.
— Мы тоже за зверями…
Седобородый ещё успел вскинуть руки, пытаясь закрыться, но Виктор врезался в него, как разъярённый бык. Оба покатились по земле. Посыпались угли из кострища.
— Эй! Что происходит? — заорал худой охотник, вскакивая и хватаясь за нож.
Короткий свист разрезал воздух. Это был сигнал Анатолия.
Коготь и Сыч двинулись вперёд, и остальные бойцы из звеньев следом. Кусты затрещали разом с нескольких сторон. Из леса посыпались бойцы. Справа выскочил Сыч со своей группой. Слева кузнецы с молотами. Поляна, секунду назад тихая и сонная, взорвалась движением и грохотом.
И тут Яков себя показал.
Плотник вылетел из подлеска раньше всех.
— А-а-а-а-а!!! Бей их, братцы!!! Руби-и-и-и!!!
Крик Якова перекрыл и треск веток, и топот сапог, и лязг оружия. Лошади за шатрами шарахнулись и заржали. Он орал непрерывно, набирая воздух на бегу.
Плотник мчался через поляну навстречу бою. Глаза бешеные, дубина наперевес. Почти сразу он зацепился сапогом за растяжку шатра, последние три шага проделал полулётом, чудом не рухнув лицом в костёр.
Выровнявшись, он бросился на молодого парня с кинжалом.
Парень долго не раздумывал. Кинжал мелькнул серебряной рыбкой и ушёл в полёт. Яков даже не понял, что произошёл, лишь по наитию попытался уйти в сторону, а потом ощутил удар в плечо. Плотник тут же споткнулся и покатился кубарем. Кое-как придя в себя, он увидел торчащий из плеча кинжал. Из раны густо потекла кровь.
В глазах у Якова потемнело. Боевой задор пропал.
— Убили! — заорал он. — Меня убили! Братцы-ы-ы!
Он зажал рану рукой и завалился на бок, продолжая вопить на весь лес. Молодой охотник метнулся к шатру за мечом, но дорогу ему перегородил Анатолий.
А дальше завязался бой. Павел сам бежал навстречу бою, и лишь урывками выхватывал подробности стычек.
Охотник, ранивший Якова, уходя от Анатолия, бросился между шатрами.
Тени вокруг охотника пришли в движение. Они потянулись к нему будто живые. В мгновение ока его фигура стала растворяться в густеющем полумраке.
Вскоре можно было различить лишь очертания охотника, устремившиеся между палатками к опушке леса.
Анатолий метнулся следом. Он выбросил перед собой раскрытую ладонь, и воздух над поляной загустел. Что-то невидимое и тяжёлое, как каменная плита, обрушилось на то место, где скрылась тень охотника. Раздался глухой удар, и тень лопнула, обнажая тело молодого парня, распластанного на животе, с лицом, впечатанным в траву. Тёмные ошмётки тени ещё дрожали вокруг него, истаивая в воздухе будто клочья тумана.
Парень захрипел, дёрнулся, попытался перевернуться и не смог. Невидимая сила вдавливала его в землю, не давая пошевелиться.
На противоположном краю поляны развернулась своя битва.
Один из охотников, почуяв неладное, опустился на колени и прижал ладони к земле. Сначала ничего не происходило, но потом воздух вокруг этого охотника загудел.
Воин поднял голову, оглядев поляну новым взглядом. Его глаза вспыхнули изумрудным светом. Из-под его пальцев в землю полезли тонкие бледно-зелёные побеги. За секунду побеги превратились в плети, жадно шарящие по поляне, будто щупальца слепого зверя.
Первая плеть хлестнула по ногам ближайшего деревенского. Мужик рухнул, как подкошенный. Вторая обвила щиколотку другого бойца, дёрнула вниз. Тот упал, хватаясь руками за траву, но трава тоже ожила, повинуясь природнику, и впилась в его ладони. Третья плеть обвивала колени Ермолаю. Старый воин рванулся было, но толстые корни, полезли из земли у него под ногами и подобно клешне стиснули его стопы.
Ермолай устоял, но двигаться не мог. Стоял, как вросший в землю столб, и хрипло матерился. Колючая трава поднялась на дыбы вокруг следующего бойца и впилась в голени, прошивая штанины. Мужик заорал и попытался вырвать ноги, но каждый рывок только затягивал хватку.