— Прекрасная история, — отметил Артур. — Но как это связано с названием «Не уйдёшь!»
— Не торопись, ты не дослушал! — отвечал Мородер.
Он продолжил рассказ, и слушателям стало известно, что причиной веселья байкеров, поводом к этому эпическому кутежу стал побег одного из членов их компании из дома. Парень с немецким именем, которое Мородер не запомнил, сбежал от жены, которая его тотально закошмарила, инсценировав собственную гибель в автокатастрофе — в чём ему помог его родной брат, важная полицейская шишка. Положив в гроб обезображенное до неузнаваемости тело какого-то нелегала, братья устроили пышные похороны, после чего новоиспеченный холостяк отправился навстречу своему новому существованию, бурному и чувственному.
Темнело, предметы становились плохо различимыми, и Клэй нажал выключатель с внутренней стороны барной стойки. Загорелись лампочки, освещавшие лишь рабочее пространство бармена, но этого было достаточно, чтобы видеть как его мать, так и пленников.
— Да, но что с названием? — напомнил Артур.
— Да подожди ты, всё по порядку! — огрызнулся Мородер, на ходу раздумывая, рассказывать ли ему эту тёмную историю до конца, но после очередной рюмки махнул рукой: была не была!
С явным удовольствием, смакуя детали, громко, раскатисто, с ярмарочным напором он рассказал, как, со слов того самого реинкарнированного мнимого погибшего, изводила его жена, от которой он так удачно сбежал. Она пыталась во всём его подавить, вплоть до того, что заливала всю еду майонезом, который он ненавидел, выбрасывала его любимые книги, фильмы и звукозаписи, старые фотографии, а также закрывала в доме форточки, зная, что ему, лёгочному больному, требуется свежий воздух. В общем, доминировала, как могла. Навязывала мужу комплекс неполноценности.
— Но самое ужасное её преступление состояло в том… — тут Мородер наклонился над столом и заговорщическим тоном сказал. — Что она редко давала мужу, а если и давала, то исключительно в презервативе. Можете себе представить, чтобы жена, отдаваясь мужу, заставляла его надевать резинку, в течение многих-многих лет?!
Собравшиеся возмущённо зашумели:
— Да за это стрелять надо!
— Нахрен таких жён!
Предупреждая новую реплику Артура, Мородер сказал:
— Любимая поговорка этой ведьмы была: «Ты никуда не уйдёшь!» в ответ на угрозы мужа развестись. Она говорила это так часто, что он сам, избавившись, наконец, от неё, повторял эту фразу бесчисленное множество раз, пока тут кутил.
— Полагаю, он был в компании какой-нибудь сногсшибательной красотки?! — полуутвердительно, полувопросительно сказал Ванвингарден.
— О, да! Вот её имя я как раз запомнил — то ли Эмма, то ли Элла.
Услышав это имя, Артур насторожился. Сделав решительное лицо, он — в который уже раз — обратился к тюремщику Клэю: «Я хочу отлить, дико хочу!», но тот угрожающе вскинул арбалет, страшное в его руках оружие, присовокупив: «Ссы под себя, урод», и Артур сделал едва ли не самое нелогичное в такой ситуации: влил в себя очередную порцию виски.
— Вздорная баба, которая прожила жизнь, задумавшись раз навсегда о какой-то ерунде, — общительно продолжал Мородер. — Моя жена не ангел, но уважает меня гораздо больше, чем эта ведьма, из-за которой парень инсценировал собственные похороны. А он зарабатывал куда больше меня. На те деньги, что я выручил в тот день, я построил это заведение, сюда стали приезжать байкеры — косяками, огромными толпами. Я открыл ещё две точки, в которых управляются жена с сыном. И конечно же, я сменил вывеску.
Он с жаром рассказывал, промахиваясь сигаретой мимо пепельницы, и закончил весёлый рассказ такими словами:
— …и эта ведьма издавала оргазмические стоны всякий раз, когда ей удавалось довести мужа до белого каления!
Мородеру удалось развеселить своих гостей, и, если он и лишился сегодня двоих постоянных посетителей благодаря меткой стрельбе Клэя Юргенса, то благодаря красноречию приобрёл пятерых новых. От хохота дрожали стены. Зал наполнился вызывающим удушье и заставляющим бить ногой ближайший стул смехом, по сравнению с которым другие признаки веселья показались бы шёпотом.
— Ты никуда не уйдёшь! Надевай гондон! Жри маёнез, сука! — хохотали собравшиеся.
На пике веселья Шмудо красноречиво заёрзал на стуле. Майкл инстинктивно повернул голову в сторону барной стойки — туда, где находился Клэй, про которого все забыли. Как по команде, остальные посмотрели туда же. Воцарилась такая тишина, что Майкл расслышал крик чаек на улице. Над барной стойкой нависала миссис Юргенс, будто бы прибывшая трансфером из ада: напряжённая мимика, плотно сжатый рот, крутые желваки, играющие на скулах из-под слипшихся волос; а под нахмуренным, собранным в морщины лбом, из-под сдвинутых бровей глядели полные сосредоточенной ненависти глаза. Страшен был пламенный взор её глубоко запавших глаз на мертвенно-бледном лице, страшна была она вся, диким ужасом, наводящим содрогание, дышала вся её фигура. Ужас этот разросся огромно и всех присутствовавших захватил в свой мир.