– Да я тебя, – побагровевший от гнева кожевенник бросился на проверяющего, но его вовремя перехватили стражники.
– А вот за такое, – усмехнулся господин Банфи, – да еще в присутствии представителей власти, можно и срок получить. Я прошу нашего писца отметить попытку нападения на представителя короля.
Кожевенник что-то прошипел и сплюнул в песок.
– А ведь по молодости таким талантом был, любое изделие получалось, самые тонкие кожи обрабатывал, – вздохнул невидимый смертным Ремесленник. – Мог бы до столицы добраться, при дворе лучшие заказы получать, шить перчатки дамам. Но люди сами свою судьбу выбирают, вот и этот выбрал. Ты что-то там про его сундук говорил, уже сотворил что-то?
– Нет, зачем, – махнул лапкой Кусь-ням. – У нашего господина Кларка есть еще и госпожа Кларк, которая знает, где этот сундучок закопан. Так что это уже их семейное дело.
Старший бог посмотрел на котообразного товарища и рассмеялся.
– Не то обличие ты себе выбрал, тебе лисом надо было становиться, – заметил тот.
– Мне и котом хорошо, – довольно мурлыкнул Кусь. – Кто, как ни коты, знают толк во вкусной еде.
Возразить на это было нечего. Собственно, в интригах коты тоже толк знали, и отомстить хозяевам умели.
***
Новости о событиях в гильдии кожевенников до «Курочки Рябы» добрались быстро. Большинство не удержалось от злорадства, слишком уж господин Кларк успел надоесть всем, причем не только работникам своими вечными придирками. Многие посетители вынуждены были иметь дела с его гильдией, и постоянно вынуждены были или переплачивать за изделия, или выслушивать недовольство на грани угроз. Теперь же этому наставал конец.
А вот Катари не была так оптимистично настроена. Она понимала, что первой, кого кожевенник обвинит во всех неудачах, окажется она. И можно не сомневаться, он непременно заявится, чтобы высказать новый поток обвинений и оскорблений.
– Шла бы ты домой, – покачал головой Якоб, когда девушка чуть не перепутала соль с сахарной пудрой. – Видно же, что переживаешь из-за этого хамла.
– А какая разница? – чуть жалобно произнесла девушка. – Он, если меня тут не застанет, и домой заявится. Только тут другие люди есть, а там разве что Кусь на выручку придет. Только от его защиты без свидетелей может еще хуже стать.
– Да, – повар задумался. – И своих с тобой не отпустишь, будет потом в сговоре обвинять. Тогда иди, лучше, фрукты на десерты мой. Или овощи перебери. В общем, чем-то таким займись, чтобы блюдо не испортить, и самой не порезаться.
Со вздохом Катя передала миску с соусом одному из помощников и отправилась в кладовую. Овощами или фруктами заниматься не хотелось. Уж если начинаешь их мыть, то и чистить сразу надо, или и не трогать. А вот заняться крупами можно. В последний раз привезли не слишком чистое зерно, и его требовалось перебирать. Но руки у людей почти не доходили. Вот можно спокойно сесть и делать механическую работу.
С улицы было слышно, как рабочие снаружи подводят крепежи под старую часть здания. Котлован уже был готов, и даже размечен небольшой кладкой под будущие помещения. Витор лично следил за ходом работ, и по всему его виду было понятно, он доволен происходящими переменами. И не только он. Все работники таверны трудились с удовольствием. Судя по репликам Якоба и Росы, с прибавкой жалования им стало намного проще жить. Их младших детей удалось устроить в школы, найти достойного лекаря для стариков, в планах наметился и переезд в другой дом, который, возможно, они даже смогут выкупить у хозяина.
У Нико, судя по всему, появилась если не девушка в полном смысле этого слова, то уж точно хорошая подруга. Ухажер завелся и у Марты. Во всяком случае, подавальщица выглядела много лучше, глаза сияли, да и манеры ее сами собой стали мягче. И можно было сколько угодно списывать все на новую форму, но ведь две других девушки выглядели обычно.
– Заводи, заводи, не бойся, – донеслось откуда-то снизу, а потом в пол что-то стукнуло. – Вот, хорошо встала опора в свежий раствор. А ты, хозяин, не бойся, мореный дуб будет стоять долго. Ему ни жучок не страшен, ни огонь. Потом новую часть как откроем, в старой настил поменяем, и такая у тебя будет красота в заведении, что не передать словами.