– Понятно. Нигде нет чудес, один расчет, – притворно вздохнула девушка.
– Ну, как-то так, – Кусь развел лапками. – Хотя, если человек в какого-то бога сильно верит, но не стал его служителем, то для него чудеса остаются.
– Чем больше богу от кого-то праны, тем больше человеку от бога, – поняла Катя. – Ну, я не могу в тебя не верить, я же тебя вижу. То есть, ты уже должен что-то от меня получать.
– Разумеется, – мурлыкнул бог. – Твоя вера вкусная. Так что я тебя правильно выбрал. Но будет еще лучше, если у меня появятся и другие почитатели. А с этим ты и должна будешь мне помочь. Ведь сложно не верить в бога вкусной еды, когда тебя кормят чем-то вкусным.
Катя кивнула. Нарезав овощи, она пересыпала их с доски в большую миску, потом огляделась.
– Соль в баночке на столе, – подсказал покровитель, – специи на полочке у печи, масло рядом в шкафчике.
Девушка быстро выбрала то, что ей было нужно, заправила салат, попробовала.
– Уксуса бы, – задумалась она. – И яйцо бы покрошить.
– Нету, – развел лапками бог. – А яйца ты пока не сваришь. Их сначала у курицы забрать надо, потом в печи огонь развести…
– Поняла, – вздохнула попаданка, – но так тоже неплохо.
Бог принюхался, потом расплылся в довольной улыбке.
– А ты еще спрашиваешь, почему я выбрал тебя. Другая бы стала истерить, требовать вернуть ее обратно, засыпала бы тысячей ненужных вопросов. А ты быстро со всем разобралась, да принялась за дело. Ничего, еще и пиво варить начнешь, и вообще развернешься. Я в тебя, между прочим, тоже верю. А это, знаешь ли, немало.
Оставалось только кивнуть. Тем более что на крыльце уже раздались чьи-то шаги. Кусь-ням муркнул, что он рядом, но другим его видеть не надо, и исчез, а Кате оставалось только выдохнуть и начать играть роль незнакомой Катари.
***
– Я рядом, – раздалось где-то над головой. – Меня никто не видит, а слышать можешь только ты.
– Угу, – выдохнула девушка.
Как раз в этот самый момент открылась дверь, и попаданка увидела человека, которого предстоит называть отцом. Это был обычный мужчина, который явно хлебнул на своем веку всякого. Волосы его были полны седины, но лучики морщинок выдавали добрый нрав. По первому впечатлению казалось, что он устал. Вот он скинул башмаки, тяжело вздохнул, словно впереди его ждала новая порция тяжелой работы. Потом поднял голову и увидел свою дочь.
– Катари? – в голосе его сплелись неверие, изумление, доля ужаса. – Катари, это действительно ты? С тобой все хорошо?
– Отец? – наверное, надо немного подыграть, она же долгое время была не в себе. – А я вот проснулась, думаю, скоро вы придете, надо хоть немного помочь, к ужину на стол собрать. Вот, что нашла…
– Ох, доченька, – он как-то грустно улыбнулся, так что Катя поспешила обнять этого человека. – А у нас столько произошло… Одна ты у меня и осталась. Уж не знаю, помнишь ли ты что.
– Стыдно сказать, почти не помню ничего, – покачала головой девушка, ощущая себя не попаданкой, а самозванкой. – Меня словно по другим мирам носило, дивные края показывало, с людьми интересными общалась, премудрости разные постигала. А глаза открыла, и в памяти мало что осталось, только то, что там было все красиво да удивительно. Ну да, может, еще припомню потом что.
– Главное, что ты снова нормальная стала, – выдохнул мужчина.
Он быстро достал из печи чугунок, не замечая, как за ним внимательно наблюдает дочь. Комната сразу наполнилась вкусными запахами. Но Катя тут же подумала, что добавила бы в еду пару трав, кои тут росли. Да, не зря ее Кусь-ням принес в этот мир.
– Ты прости, отец, – девушка помогла ему накрыть на стол, потом разложила по тарелкам еду, – многое в голове моей перемешалось, что-то вовсе забылось. Не дается такое даром. Могу я людей не узнать или перепутать кого с кем. Как бы не подумали, что совсем я головой тронулась, али дух злой какой в тело мое вселился.
– Не подумают, – по лицу мужчины скользнула улыбка. – Если и были демоны, то всех уже изничтожили. Сколько нашему городку на себя принять пришлось. Сначала по приказу короля треть мужчин в армию ушло, а от того количества едва четверть вернулась. Налоги подняли, потом мор напал страшный, да еще то ли поджог кто дома с окраины, то ли само полыхнуло, да почти весь город выгорел. Только здания каменные уцелели. У людей руки от бессилья опускались. Поля полные зерна стояли, а жать некому было. Сжатое хранить негде стало. Кое-как несколько домов выстроили, в них по пять-семь семей ютилось. Вот воробьям да мышам радость была, жировали на пшенице. А зимой на грызунов тех лисы да волки охотились. Разжирели на мясе. Тут уж кто покрепче был, стал мехами промышлять, вроде заработали что. По весне дальше строиться продолжили. Я и не знаю, повезло мне тогда, что семьи не стало, окромя тебя, или нет. И в петлю впору было, да как тебя оставишь, кто заботиться станет?