– Может, я твою таверну хочу лучшей во всем городе сделать, а то и во всей стране, и мне надо, чтобы ее управляющая была на высоте не только в кулинарии. Мы же мне почитателей привлекать должны.
От такого заявления да умильной морды, которую состроил божок попаданка не удержалась и почесала его за ухом. Как ни странно, противиться покровитель не стал, напротив, довольно заурчал, а потом вовсе развалился на ее коленях, словно самый настоящий кот, то и дело подставляя под пальцы то бока, то живот, то спину.
– Хорошо, – заявил он, когда Катерина думала, что пора бы ссаживать разомлевшего покровителя и приступать к приготовлению обеда. – Но смотри, такое обращение я только тебе разрешаю, своей первой жрице.
– Жрица – это от слова жрать? – не удержалась от подколки девушка.
– Ну тебя, – Кусь сделал вид, что обиделся, уселся на лавке спиной и принялся вылизывать заднюю лапу.
Попаданка только покачала головой и принялась за стряпню.
Отношения с новым отцом строились немного сложнее. Кате хотелось получить любовь и ласку от близкого человека, пусть и во взрослом возрасте, но какой-то противный внутренний голос постоянно говорил, что мужчина этот видит в ней свою Катари, а не девушку из другого мира, а ее родители давно погибли, и вообще надо хранить их память, а не ласкаться к чужим. Благо происходила внутренняя борьба, когда она оставалась одна в доме. Выслушавший ее бог сказал ни о чем не переживать, принимать Витора как родного отца и вообще радоваться, что у нее хоть какая-то семья появилась. И девушка старалась. Благо внутренний голос не додумался, будто она пытается найти в этом мужчине замену бросившего ее парня.
А через пару недель отец обрадовал ее тем, что берет дочь в таверну, где пригодится ее помощь.
– Но я же ничего в этом не понимаю, – попыталась отсрочить неизбежное Катя, но ее тут же принялись убеждать, что помочь повару нарезать пару салатов ее умений хватит.
Причем убеждал не только Витор. Когда мужчина замолкал, вступал невидимый посторонним Кусь-ням. А спорить с богом не хотелось, чтобы не решили, что головой она повредилась знатно. Решительным стал аргумент отца.
– Котенок, признаться, я устал. Столько лет я тащу на себе и дом, и таверну, и пытаюсь помогать соседям, которым еще труднее, чем нам. Мне нужен помощник. Брать чужого человека не хочется. Так почему моя дочь не может заняться нашим делом?
Найти возражений на такое не получилось. Особенно, когда так ласково называли ее котенком, как когда-то давно родители. Пусть в памяти это было уже как в тумане, но иногда пробивался яркий огонек, согревал своим теплом. А сейчас к нему добавилось тепло из вне.
– Хорошо, – Катя попыталась улыбнуться, хотя такое простое действо и давалось сейчас с трудом. – Я попробую. Но я многого не знаю, не помню. Кажется, тебе придется учить меня всему с нуля.
– Ничего, – судя по оптимистичному настрою отца, проблем он не видел. – Ты всегда была умной девочкой. А таверна – это не так сложно, как может показаться.
– Ага, не сложно, – когда отец вышел за водой, выдохнула несостоявшаяся рестораторша. – А то я не знаю, что такое кафе открыть. Кучу бумаг собери, разрешения подпиши, поставщиков найди, бухгалтера, повара, официантов…
– Эй, Катари, – повис перед ее носом драконий хвостик, покрытый шерстью, – ты не путай. Это у вас там сначала все ноги по уши сотрешь, чтобы свое дело начать. А тут куда проще. Да и не надо тебе особо задумываться, ведь уже готовая таверна стоит. Правда, придется придумать, что с едой делать, потому что готовят там однообразно.
– Придумаем, – на этот раз улыбка получилась настоящей, девушка начала прикидывать, что она умеет готовить быстро. – Но, возможно, мне потребуется помощь одной божественной сущности.
– По мере сил и возможностей, – не стал спорить Кусь-ням, только намекнув, что сил у него пока не так много, как хотелось бы любителю поесть вкусно.
***
Таверна оказалась не такой, как представляла ее Катя. Девушка рисовала в воображении большой дом этажа в два, где на первом этаже собственно кухня, зал для посетителей, всевозможные хозяйственные помещения, вплоть до конюшни, а на втором этаже комнаты для постояльцев. Увы, ничего этого не было. Неказистый домик со скрипучей вывеской, изображение на котором разобрать было невозможно из-за следов копоти. Бревна, из которых было сложено здание, кое-где были обугленными, словно у рабочих не было сил повалить достаточное количество деревьев. Возможно, так оно и было, если вспомнить рассказы Кусь-няма и Витора.