— Я бы оставил.
По всему моему телу прошла сильная дрожь, а внизу живота скрутился тугой узел неутоленного желания. Запретного желания.
Я резко обернулась, взглянула в серо-зеленые глаза и обреченно выдохнула:
— Ты!
Часть I
(драматичная). Эй, тетя!
— Эй, тетя! Подвинься! — гнусавым голосом потребовал субтильный подросток в огромной шапке с двумя помпонами. — Ты мне своим пузом коробку раздавишь!
Я не сразу сообразила, что это ко мне обращаются, поэтому еще несколько секунд продолжала рассматривать необычный головной убор. Хотя… почему необычный? В наше время молодежь как только ни одевается. Просто после тяжелого рабочего дня мозгу необходимо было на чем-то сконцентрироваться, вот я и нашла первый выделяющийся в обстановке предмет.
— Теть! Ты что, глухая что ли? — громче прокричал парень, а я тряхнула головой и пришла в себя.
Вечерняя маршрутка была, как и всегда, переполнена, я едва втиснулась на заднюю площадку. Естественно, свободных мест не было. Да что говорить, в автобусе и клочка-то свободного не было.
— Не тетя, а девушка, — наставительно проговорила сидящая рядом с подростком старушка.
— Извините, — невнятно пробормотала я, перехватила тяжелый пакет поудобнее, передвинула сумочку вбок и попробовала отстраниться.
У меня получилось чуть-чуть отодвинуться, а вот забыть «пузо», наверное, не получится никогда… Мне стало так обидно, и за «тетю», и за свою робость. Ну, почему я теряюсь перед откровенным хамством? Есть же люди, которые умеют за себя постоять, всегда и везде умеют! Не то, что я…
— Тогда уж «женщина», мать, поди она давно уже не девушка, — пьяно хохотнул мужчина, стоящий рядом.
— А мне «дамы» больше нравятся, — подхватил его друг, едва удерживаясь на ногах. — Гораздо больше, чем «недамы».
— Охальники! — возмутилась старушка.
Но люди в автобусе уже подхватили развлечение, нашим людям только дай повод высказаться, а некоторым неймется позубоскалить. Впрочем, даже последних можно понять, должны же работяги, усталые в доску после трудового дня, как-то снижать градус напряженности. Вот и выплескивают раздражение там, где приличный человек промолчал бы.
— «Товарищ» их надо называть, — раздалось спереди салона. — Они же сейчас все за равноправие топят.
— А мне обращение «госпожа» больше нравится! Особенно, когда в латексе…
В салоне грохнул мужской смех, у меня от всего этого безобразия закружилась голова. Я с трудом начала пробираться к выходу. А народ все не успокаивался.
— «Леди» еще можно называть, — донесся бас откуда-то с центра.
— Да какие у нас «леди», у нас «бабы»! И это здорово! Они и коня остановят, и обои сами поклеят…
— И шины сами накачают, — подключился к беседе язвительный женский голос. А потом он же зло добавил, — Какие мужчины в стране, такие и женщины! Как были некоторые мужицким стадом, так и остались!
Дальше, к моему счастью, я уже ничего не слышала, потому что успела выскочить из автобуса.
Морозный воздух привел меня в чувство, а порыв ледяного ветра взбодрил и даже приподнял настроение. К сожалению, ненадолго… Я сделала пару шагов и остановилась, вмиг озябшими руками тяжело нести пакет, ладони начало резать. Пока доставала варежки, умудрилась уронить сумку, и ладно бы застегнутую, но нет — из сумки полетело прямо на грязный снег все содержимое.
— Да что за день, — вздохнула я и трясущимися руками принялась запихивать выпавшее обратно на законное место. — Что за день, что за неделя, что за вся эта жизнь греб…
Я вовремя замолчала, спохватившись, украдкой огляделась. Но никому не было дела до невольно вылетевшей брани одинокой, уставшей донельзя женщины.
Я справилась с оказией, поудобнее взяла пакет и медленно пошла вдоль нарядных витрин к дому. И почему я только что назвала себя одинокой? Ведь это не так. Дома меня ждет муж и даже не он один, еще кот недавно приблудился. Красивый такой, хоть и беспородный. Кот, конечно, не муж. Тот-то уже давно не красавец…
Эти десять минут от остановки до подъезда всегда были только моими, если честно, вообще, наверное, единственным временем, когда я могла сосредоточиться на своих мыслях. И сейчас я шла и впервые думала не о несбыточных желаниях, а о том, как сильно я устала.
Устала! От бесконечных серых будней, от бесплодных копошений, я уже давно чувствовала себя белкой в колесе, моя энергия на нуле, а я по инерции все бегу по кругу, хотя скорее — я как та мышь, объевшаяся зерна и теперь тихо забившаяся в нору. Только объелась я этой жизни!