— Ходили слухи, что ты собираешься остаться в доме в качестве компаньонки миссис Бассат. Это похоже на правду, как мне кажется. С ними тебе будет легко жить, не сомневаюсь, что они добрые люди, когда узнаешь их ближе.
— Ко мне они были очень добры, как никто другой со времени смерти матери; это для меня очень важно, я ценю их отношение. Но все же в Северном Холме я не останусь.
— Это почему же?
— Хочу вернуться в Хелфорд.
— Что ты там будешь делать?
— Попробую снова завести ферму, по крайней мере, буду работать, чтобы собрать деньги, у меня сейчас нет достаточной суммы. Но там есть друзья, и в Хелстоне тоже, они помогут встать на ноги.
— Где ты будешь жить?
— На юге люди очень гостеприимны, дом моих друзей будет моим домом.
— У меня никогда не было соседей, я не могу спорить, но мне всегда казалось, что жить в деревне — все равно что в клетке, мне там было бы тесно. Нельзя высунуть носа со двора, чтобы не попасть в чужой огород. А если у соседа картошка крупнее, чем у тебя, то пересуды идут по всем домам, каждый знает, что у тебя варится в горшке. Господь с тобой, Мэри, разве это жизнь?
Она расхохоталась, глядя, как он сморщил нос от отвращения, затем перевела взгляд на беспорядочно сваленные на телеге вещи.
— Что это значит?
— Я тоже возненавидел эти места, как и ты, — ответил Джем. — Хочу уехать подальше от запаха болот и вида Килмара, от этого каменного черепа, который с утра до вечера сверлит меня своими пустыми глазницами. На этой телеге мой дом, Мэри, все, что я могу увезти из него. Я отвезу его куда-нибудь и осяду, где мне понравится. С детства привык бродяжничать, без привязанностей, не пуская глубокие корни, не заводя длительных отношений с людьми. Видно, я и умру бродягой. Другой жизни не представляю.
— Думаю, ты ошибаешься, Джем. Перемена мест не дает ни мира, ни покоя. Сама жизнь — долгий путь, зачем усложнять ее? Настанет день, когда тебе захочется иметь свой клочок земли, четыре стены и крышу над головой, и постель, чтобы вытянуть усталые ноги.
— Если уж на то пошло, Мэри, вся страна принадлежит мне, небо мне может служить вместо крыши, земля — постелью. Ты женщина, твое королевство — твой дом, тебе трудно обходиться без привычных мелочей. Я же никогда не был привязан К дому, и никогда не буду. Одну ночь ночую в горах, другую в городе, мне нравится бродить по земле в поисках счастья, встречные люди — мои приятели, прохожие — друзья. Я могу с первым встречным пуститься в дорогу и путешествовать в его обществе час или год. Мы с тобой в этом разные люди и говорим на разных языках.
Мэри все еще гладила морду лошади, ей приятно было ощущать тепло ее шкуры. Джем следил за движением ее руки с легкой усмешкой.
— Куда же ты держишь путь? — спросила она.
— Куда-нибудь к востоку от Тамара, мне это не так важно. Я никогда больше сюда не вернусь, по крайней мере, до старости, когда уже многое забуду. Сначала думал податься к северу, в Ганислейн, там люди живут богато, можно заработать состояние, если постараться. Возможно, когда-нибудь у меня будет достаточно денег, чтобы завести солидное хозяйство и разводить лошадей, вместо того, чтобы воровать их.
— Те места очень неприветливы, противный край, земля черная, как смола.
— Меня не волнует цвет земли, — ответил он. — Болотная земля тоже черная, не так ли? И в Хелфорде, когда дождь заливает твой свинарник, он тоже черный. Какая разница?
— Ты говоришь так, чтобы поспорить, Джем. Не вижу смысла в этих словах.
— Какой может быть смысл, если ты стоишь вот так, рядом со мной, с моей лошадью, твои волосы сплетаются с ее гривой, а я знаю, что через пять-десять минут я пойду своей дорогой, а ты своей. Мы разойдемся в разные стороны навсегда!..
— Отложи отъезд, пойдем вместе в Северный Холм.
— Не притворяйся дурочкой, Мэри. Неужели ты думаешь, что я гожусь для того, чтобы распивать чай за столом сквайра и нянчить на коленях его детей? Это меня не устраивает, да и тебя тоже.
— Я знаю. Поэтому я хочу вернуться в Хелфорд. Меня тянет домой, Джем, хочется снова увидеть нашу речку и прогуляться по родным местам.
— Ну, и иди, повернись ко мне спиной и отправляйся в Хелфорд. Через десять минут ты выйдешь на Бодминский тракт, а оттуда — в Туро, дальше в Хелстон. Ты там отыщешь своих друзей и поживешь у них, пока не заведешь свою ферму.
— Ты сегодня злой и очень жестокий.
— Злым я бываю, когда лошади упрямятся и не слушают меня, но это не значит, что я меньше их за это люблю.
— Ты никогда никого и ничего не любил в жизни, — сказала Мэри.